Последняя битва-2 - Данияр Саматович Сугралинов

неписи, торговцы и наставники, даже гоблин Мюончикс. В общем, ажиотаж начался такой, что проще назвать тех, кто не стал проситься на Меаз. Таковых было двое: тетушка Стефани, у которой на плите что-то готовилось и бросить это она не могла, и шаман Рыг’хар.

– Кто-то должен остаться и присмотреть за островом, – философски заметил он, пыхнув самокруткой.

Однако всех обломал Дезнафар. Величественно выйдя из Святилища, он отрезал:

– Не все смогут преодолеть переход. Меаз защищен божественными барьерами не только на физическом плане, но и на астральном. Лишь те, кто заслужил бы доверие моего бывшего мастера и его народа, могут ступить на священную землю…

– В смысле – заслужил бы? – перебив, возмутился Краулер. – Как и кто это определяет, раз Ушедшие исчезли? Нет, это фигня какая-то! Сейчас проверим!

Гном врубил Левитацию и решительно рванул к разрыву в пространстве над Святилищем, но едва приблизился, как невидимая сила швырнула его назад. Краулер пролетел добрых десять метров над толпой и врезался в стену замка.

Под нашими ошеломленными взглядами он поднялся, почесал затылок и разочарованно сказал:

– Нужен уровень репутации с Ушедшими не ниже дружелюбия.

Гирос исчез и проявился перед разрывом, осторожно протянул к нему руку. Та же невидимая стена мягко, но непреклонно оттолкнула его.

– У меня равнодушие, – констатировал он. – Понятно.

– Из всех присутствующих только двое могут пройти, – невозмутимо продолжил Дезнафар. – Мастер Скиф и человек Ояма.

Не удивившись тому, что назвали меня, все недоуменно посмотрели на моего наставника.

– Многие века я искал следы Ушедших, – пояснил он с легкой улыбкой. – Изучал их наследие, медитировал в их руинах, пытался постичь их философию. Похоже, не зря.

– Значит, вы идете вдвоем, – подвел итог Краулер. – А еще это значит, что у нас проблема. Даже если найдется место силы, строить храм некому.

Он был прав, но я предпочел решать задачи поочередно. Сейчас важнее было вообще попасть на Меаз и наладить контакт, с кем бы ни пришлось там встретиться. Да и Дьюла все равно пока спит, восстанавливается.

– Просто держите Дьюлу и Мюончикса, – я кивнул на магоинженера, – наготове. На всякий случай. Ладно, чего время тянуть, у нас его и так немного. – Я виновато посмотрел на Ириту. – Если что-то пойдет не так…

– Если ты сейчас скажешь какую-нибудь пафосную чушь про «переходите на сторону Бездны, валите из Диса и живите без меня», я тебя ударю, – перебила она, но голос предательски дрогнул.

Притянув к себе, я ее обнял и прошептал на ухо:

– Надоело прощаться, так что давай я просто сгоняю туда, как-то построю этот чертов храм и вернусь. Лады?

– Смотри мне. – Она отстранилась и ткнула пальцем мне в грудь. – Если не вернешься, я найду, где прокачать репу с Ушедшими, сама туда приду и надеру тебе задницу!

– Идемте, мастер, – позвал Дезнафар. – Переход не будет открыт вечно. Святилище тратит колоссальную энергию на его поддержание.

Я отпустил Ириту, кивнул друзьям и, взлетев, нырнул в разрыв пространства. Следом за мной отправился Ояма, которого я принял в свою группу.

Сколько раз уже я прыгал в неизвестность? Сколько видов телепортации испробовал? Естественно, что от перехода на Меаз я ничего особенного не ожидал. Но ошибся – процесс оказался мерзким. Меня словно засунули в блендер, наполненный кислотой кисельной плотности, и включили его на максимальную скорость. Все тело растворялось и собиралось заново, легкие забились чем-то вязким, а желудок решил эмигрировать куда-то в район горла.

Затем последовал толчок, мир завертелся калейдоскопом красок – и мы вывалились на твердую почву. Я рухнул на четвереньки, судорожно хватая воздух. Рядом элегантно приземлился на ноги Ояма, словно такие переходы для него – обычное дело.

Однако продержался наставник недолго – пошатнулся, упал на одно колено и позеленел, сдерживая рвущийся наружу завтрак.

– Добро пожаловать в Лобо, священную землю народа Лобона, – прогудел знакомый голос. – Другие народы назвали ее Меазом, что на языке Первых людей значило «непроницаемая земля».

Я поднял голову и обалдел. Дезнафар… Огр его подери, это вообще он? Небольшой «теленок» превратился в сорокаметровую махину из хитина и мышц. Девять глаз размером с мою голову следили за окрестностями, восемь ног оставляли кратеры в земле.

– Ты не мог предупредить, что вырастешь до таких размеров? – проворчал я, поднимаясь и потирая шею. – Теперь придется орать, чтобы ты услышал.

– Мой слух адаптируется к размеру, мастер, – с достоинством ответил Дезнафар. – Но спасибо за беспокойство.

– Здесь невероятно высокая концентрация энергии, ученик, – благоговейно прошептал Ояма. – Мана, сырой дух, частицы Хаоса. Весь здешний воздух настоялся, как бутылка тысячелетнего эльфийского вина. Немудрено – континент был запечатан, а тратить и поглощать всю эту энергию, похоже, оказалось некому.

– Наставник, вы хотите сказать, что…

– Ушедшие действительно пропали, – констатировал Ояма. – Ушли или сгинули. Их давно нет на Меазе.

Отряхнувшись, я взлетел выше Дезнафара, наконец оглядевшись. И завис с открытым ртом. Думал, что после Бездны, Пекла и Тлеющей пустоты мне уже нечему будет удивляться, но Меаз… Меаз был… неправильным. Нет, черт, наоборот, слишком правильным. Настолько правильным, что мозг отказывался это воспринимать.

Все вокруг подчинялось маниакальной геометрии. Холмы – идеальные полусферы, будто кто-то разрезал пополам гигантские шары и расставил по ландшафту. Долины – математически выверенные параболы. Даже растения или что-то вроде того росли строгими рядами, образуя фрактальные узоры из сине-фиолетовых кристаллических стеблей, и от этих узоров начинала болеть голова.

Воздух пах озоном и чем-то металлическим, отчего во рту появлялся странный привкус. Никаких птиц, никакого ветра – только низкий гул, идущий откуда-то снизу, из самой земли. Монотонная вибрация, от которой немели зубы. Если в этом искусственном мире Ушедших и была жизнь, то я ее не видел.

Спустившись к Ояме, я поинтересовался его впечатлениями:

– Ну и как вам Меаз? – Название континента прозвучало как ругательство. – Вам тоже кажется, что Ушедшие были безумными геометрами?

– И это безмерно удивляет, ученик. – Ояма погладил бороду, нахмурив густые брови. – Порождения Хаоса, по всей вероятности, стремились к Упорядоченному. Ты чувствуешь? Более того, весь континент – единый механизм. Посмотри на эти линии! – Он указал на борозды в земле.

Присмотревшись, я увидел, что они образуют сеть из сложнейших узоров и тянутся к горизонту во все стороны.

– Что это такое? – задумчиво произнес я.

– Энергетические каналы сети Лобона, – пояснил Дезнафар. – Как раз по ним я получил доступ к информационному пакету о событиях, произошедших здесь после моей смерти. Каждый камень, каждое растение – часть единой системы. Имейте в виду, мастер, ваша магия будет работать по законам геометрической гармонии.

– Что это значит? – насторожился я.

– Эффективность заклинаний, талантов и умений переменна, –