Мандалорский фактор - Giena

— Проживающие в Пространстве Хаттов талзы являются куда более цивилизованной ветвью их народа, сер. — педантично заметил дроид. — Сходсвта наблюдаются, но тут совершенно другой вокобуляр, более примитивный и искаженный, сер. Это займет время.

Он прошел через весь их лагерь. Дошел до самой середины деревни, и замер, ожидая. Во-первых, ожидая пока Кюри расшифрует язык местных талзов и выдаст ему информацию с переводчиком, а во-вторых, он просто ждал пока хозяева сами выйдут к нему, наконец поняв, что к ним залетела не простая птичка. А там должно было стать видно.

Вперед выступил самый рослый из всей толпы что собралась вокруг. Под крики соплеменников он лишь немного сбавил шаг чтобы покрасоваться, приподнимая зажатое в руке копье и оглашая округу своим визгом-криком. Его мохнатое тело украшала костяная броня, на плечах под ветром играли трель клыки местных зверей и явно ребра каких-то разумных. Очень романтичный образ дикаря, если бы не его дикие визги и крики, да указывающее прямо на грудь Амадиса копье.

— Кюри! — настойчиво рявкнул в микрофон мандалорец. — Я начинаю чувствовать себя дураком, а это никогда не оканчивается хорошо! Шевелись!

— Минуту, сер.

— Все Манадлоры старости…

С каждой секундой обстановка накалялась и Амадису приходилось прикладывать все усилия к тому, чтобы оставаться спокойным и не усугубить свое положение еще больше. Теперь идея лично и в одиночку объявится в стане дикарей не казалась ему такой уж умной и на поверхность полезли мысли о том, что он даже не знал, насколько местные аборигены разумны, агрессивны и суеверны. В противовес пессимистичным мыслям появились другие — о всех тех исследователях и авантюристах, которых необразованные дикари принимали за духов и богов, а затем наружу вылезло почти забытое, кажущееся снов воспоминание о похожей планете и похожей проблеме из мультфильма, и джедаи умудрились справиться. А если справились они, то чем он хуже.

— К ситхам все это!

Амадис раскинул руки, одновременно легким отточенным движением скинув пояс с бластерами и прочим. Свое место заняли виброклинки и парень развел руки в стороны, приглашая сделать хоть что-то. Честная битва один на один, если это не то чего они хотели, то это их проблемы, кюри расшифрует язык и Амадис объяснит им что так приветствуют у него в народе. А пока сражение. Конечно, у него была броня, но ведь и у его противника была своя. Кто виноват, что она хуже?

Талз заревел и бросился вперед первым. Его копье устремилось сразу в грудь, но лишь скользнуло по бескару, сильно толкнув мандалорца. Тот кое как устоял, извернулся и тут же ударил в ответ виброклинком. Лезвие взрезало костяную броню, как плотную ткань, но не принесло никакого урона, и дикарь бросился вновь. Его копье щелкнуло по шлему и тут же вернулось, скользнуло по наплечнику и отскочив вернулось мощным ударом в бок. Амадис зарычал, злобно оскалился под шлемом, поминая свою не в меру вылезшую медлительность и излишнюю лень, после долгих месяцев легких работ. Не было достойного, хотя бы такого что мог в ближнем бою размять его кости.

Дикарь снова бросился вперед, он не стал поднимать копье, в его руку словно прыгнул топор из обтесанного камня. Он ударил сверху-вниз, Амадис отскочил в сторону и тут же подрезал ногу аборигена, ставя его на колено. Виброклинок описал другу и оставил на всю спину талза длинный кровоточащий след. Дикарь заревел, подражая медной трубе и резко развернулся, чуть не заехав в бок Амадиса топором, но мандалорец был ловчее. Он отскочил от удара, пропустил мимо завалившегося талза и тут же оказался за спиной. Одна рука парня сдавила в удушающем захвате место между округлой головой и мощными плечами, и тут же начал втыкать в грудь мужчины раз- за разом клинок. Через минуту все было кончено — кровь окрасила белую шерсть дикаря и снег под ним, мертвое тело рухнуло в исходящую паром лужу, а Амадис замер над ним.

Талзы вокруг мгновенно замолчали, вокруг повисла тяжелая тишина, которую нарушали порыкивающие саблезубые питомцы. И тут же внезапно десяток трубкоротых заверещал словно стая гогочущих птиц, поднялся настоящий гвалт, ряды зашевелились и словно волна вытолкнули опирающегося на палку дикаря, с чем-то вроде гребня и костяных украшений на груди. Он поднял руки, призывая к тишине племя и заговорил с мандалорцем. Но Амадис ничего не понимал и продолжал стоять с важно поднятой головой.

— Так понимаю вам теперь нужен перевод их языка, сер? — учтиво раздался голос дроида.

— Твою шестеренку и плату, да!

* * *

Переговоры прошли в излюбленной для Амадиса агрессивной манере. Он выставлял требования, а местные аборигены уже решали, что им важнее — гордость или жизни. Конечно, без рукоприкладства не обходилось — дикари не те кто легко падает в ноги завоевателям, особенно любители засад в снегах, как местные, готовые устроить при нужде настоящую партизанскую войну на истощение, просто перебив новых «хозяев», как они сделали это с первыми вторженцами и попытавшимися укрепиться дроидами.

Но Амадис знал как заставить упрямцев делать то что он хочет.

Толпы побежденных и запуганных талзов стояли за спиной мандалорца. Они не жались, наоборот — считавшие себя хозяевами планеты трубкоротые порыкивали, переговаривались, садились, бродили, жевали. Делали все что делает разумный, когда расслаблен, единственное, о чем они явно думали — не злить неожиданного нового диктующего законы.

Панторанцы появились с запозданием, их корабль опустился в каких — то метрах от ящика, на котором устроился Амадис. Опустился трап и тут же натасканные талзы из самых понятливых резко сняли скрывавшие под снег шкуры, открывавшие бластерные винтовки, которые тут же вскинули к груди, указав дулами в землю. Конечно это было опасно, все же со строением тел аборигенов работало против безопасности делегации, из такого положения им было легче даже приноровившихся военных вскидывать оружие, и могли устроить бунт с кровопролитием, но мандаллорец не переживал. Он доходчиво и на примерах объяснил дикарям что их ждет в случае нападения. Пара дохлых смельчаков окажется лишь завязкой.

Панторанцы сходили по трапу испуганно и напряженно, гвардейцы держали изящные винтовки. Председатель Чи Чо был хмур, зол и явно хотел высказать наемнику пару ласковых, но дуло которым всего секунду назад Амадис почесывал висок, а через миг направил в ноги синекожего — явно успокоило его. Вселив надежду на благоразумие и некий план, как посчитал представитель клана Марлу.

— Как это понимать, мандалорец? Бунт? Захват? Предательство?

— Наоборот! Позвольте представить Первую