Перевал - Галина Дмитриевна Гончарова

Что ж она за дура-то такая!

И сама пропала, и малышку подвела… и каково маме будет?

Почему-то самые правильные мысли приходят в голову, когда по ней крепко прилетит от жизни. Вот и Лиза сидела, вздыхала…

Молчала.

Дура?

А что тут скажешь.

Еще какая дура!

* * *

– Фабиан, мы нашли Тьянху.

– Подробности? – сощурился Фабиан на Пола.

– Живет в гостинице «Бычьи рога». Уходит рано, приходит поздно, чем занимается – трактирщик не знает, да и район там такой… не принято там к людям в душу лезть.

– Отлично. Тогда… сегодня ночью посмотрим, что и где. А завтра можно и перемещать груз в пещеру.

– Завтра? – Марко даже поежился.

Когда планы – это одно. А когда вот так… поздно думать, делать надо, это как-то и страшновато. Все, больше не получится успокаивать себя красивыми словами. Сегодня им приглядываться, а завтра похищать человека, и… да! Назовем вещи своими словами.

Им придется пойти на убийство.

А страшно.

Никлас кашлянул.

– Я справлюсь, если что.

Он, конечно, не про убийство пока, про похищение, но…

Марко посмотрел на Фабиана.

Ни тени сомнений, лицо уверенное… этот – не остановится. Да и поздно сдавать назад, хижина готова, пещеры готовы…

– Пол, ты побудешь жертвой.

– Я?

– А кто? Слифт знает, ты знаешь, он сам тебе сказал. Так что… завтра поедешь в пещеру, Марко тебя свяжет и отправится в полицию. Пусть этот Великий Сыщик Слифт разыскивает похищенного приятеля. У меня уже готовы карты с отметками.

Пол поежился.

Как-то…

В пещере, в горах, связанному…

Страшновато.

Но ежедневные насмешки, косые взгляды, шепотки за спиной… это еще хуже. Определенно, надо действовать.

– Я сегодня его покажу. А завтра начнем.

Фабиан кивнул.

Отступать было поздно, пошел последний отсчет.

* * *

– Рента Баррет, вы опять не успеваете? Боюсь, вам придется поработать сверхурочно!

Рент Видрич смотрел с таким возмущением, словно Элисон преступление совершила.

Может, сложись день чуточку иначе, Элисон и не стала бы ругаться. Но…

Есть пределы человеческому терпению.

С утра Элисон стала свидетелем концерта, который устроил Альдо Эрмерих, и не лень же ему было! Рент Борг, как назло, ночевал у себя, а Алина…

Да чтоб тебе! Ты человек? Ну так возьми сковородку и разъясни это супругу! Если у него нет мозгов, если он сам не понимает простых вещей, если он не защищает тебя и детей, а, наоборот, старается загнать под каблук – так не стесняйся! Не позволяй себя ломать об колено!

Алина не могла.

Она молча стояла, слушала, и половина квартала это слушала, и Элисон… чем бы это закончилось – неизвестно, но точку в дискуссии поставила рена Шафф, которая без сомнений вывернула на страдальца ведро с помоями. Совершенно случайно, вот шла она мимо, помои выливать, а Альдо так неудобно стоял, что его чуть не от плеч и окатило.

Портной-то сбежал, а они в шесть рук полы отмывали, убирали все… так что Элисон осталась без завтрака.

Не успела на работу приехать – снова-здорово!

К Леа Даларвен явилась Арисса Слифт. Воспользовалась тем, что Якоб уехал снимать показания, и проползла. А она такая…

Мало того что рядом с ней сосредоточиться на работе не получается, и Леа не работает, и после Алана ее слушать вдвойне противно! Миранду она поливала грязью так, что уши вяли. Безмозглая девчонка, сбежала, Арисса, бедная, такого позора натерпелась… У Элисон язык чесался рявкнуть и рассказать про Алана. Но – нельзя. Проблем у парня будет много, а ей-то надо не над старой дурой поиздеваться, а помочь ребятам. Жалко же…

Когда родители – тираны, это кошмар.

Потом Арисса, насосавшись «сочувствия и понимания», ушла, раздутая как клоп. Зато явился рент Шандер, в легком подпитии. Принес аж целый один кристалл… хотя должен был – шесть!!! Якоб приехал, взвыл – и уехал обратно. И Лукаса тоже отправил.

А Элисон весь день считала, как ополоумевший арифмометр, уже круги в глазах плыли. И тут – еще такое? Как-то все одно к одному, и Элисон медленно встала из-за стола.

– Я увольняюсь!

– ЧТО?! – ахнул рент Якоб. – Но…

– Я здесь по распределению. Выплачу неустойку, и прощайте! Думаю, к следующему выпуску будет несложно кого-то сюда найти.

– А вы себе можете позволить такую выплату? – ехидно поинтересовалась Леа Даларвен.

– Могу. – Элисон говорила так уверенно, что стало ясно – не врет.

Все верно, отдав пару тысяч золотом, она не останется на улице, она, конечно, потеряет работу… да и плевать! Найдет еще!

Не переломится!

Вон, приглашают же ее люди? И платят! И вообще…

Да гори оно ясным гаром!!!

Рент Видрич даже шаг назад сделал.

Так-то… если бы Элисон не могла уволиться, дело другое! Можно было бы давить, шантажировать рекомендациями. Опять же, когда для человека зарплата – это возможность прожить, он более уязвим. Элисон не блефует, это Якоб почуял, и…

И решил временно отступить.

Если Элисон сейчас и правда уйдет, с кем он останется? Вдвоем с Лукасом? Этот наработает!

– Рента Элисон, если так… я хоть сейчас подпишу ваше заявление. Но вы меня поймите…

– Нет, – резко отозвалась Элисон. – Никакого понимания не будет! У каждого в бюро есть своя доля работы. Я устала тянуть на себе нагрузку за себя, за рента Свелена и за рену Даларвен, да еще выслушивать ваши замечания. Или это прекращается, или прекращаюсь я.

– Не много ли вы на себя берете, милочка? – ехидно уточнила Леа.

– Я на себя лишнего брать как раз и не собираюсь, – огрызнулась Элисон, – а начальству предлагаю отныне штрафовать за вязание на работе. Вам не за это здесь платят.

Леа сверкнула глазами и пнула ногой клубок шерсти. Увы, не рассчитала, и вместо того, чтобы закатиться под стол, он выкатился на середину комнаты.

Якоб посмотрел на него, поднял ногу – и медленно раздавил нежную розовую шерсть каблуком.

– Рена Даларвен – без квартальной премии. Вторая жалоба – без годовой. Третья – буду штрафовать! Рент Свелен, рента Баррет полностью права. Где данные, которые вы должны были сдать еще три дня назад?

Шандер фыркнул.

Ну… вообще-то должен, но учитывая мерзкую погоду… ну не съездил он! И что с того?

Авось и подождут данные, ничего с ними не случится, днем раньше, днем позже! Он же целый один кристалл привез, вам что – мало? А про остальное и вовсе думать смешно! Ну посчитает он – сколько сам захочет! А глаза портить…