"Фантастика 2026-93". Компиляция. Книги 1-26 - Иван Басловяк

моему укреплению и теми, что прячутся в роще у тебя за спиной. Но я воюю не числом, а умением. Потому мне и моим бойцам хватило всего нескольких ударов сердца, чтобы убить их всех. Ты удивлён и не веришь моим словам? Разрой могилу и пересчитай черепа мертвецов! Против меня, я повторяю, ты не сможешь ничего сделать. У тебя нет такой силы! А у меня есть! И победить я могу не только людей. Посмотри на этот столб. На нём череп морского чудовища, которого я сразил своей рукой не так давно. На нём ещё кое-где куски мяса сохранились. Я его убил и съел, потому, что в честном бою один на один победил сильного и смелого противника. Может, и ты побеждал такого или похожего зверя? Или кто-то из твоих воинов сподобился? Или из славных предков твоих, а?

Вождь молчал, хмуро смотря то на меня, то на оскаленный череп косатки.

– Ты таких чудовищ не видел даже издали, хотя они проплывают возле этих берегов регулярно и близко. Ни ты, ни твои воины не рискнут сразиться с ним. А я сразился и победил. Теперь его череп торчит на этом столбе как знак моей силы. Ты хочешь, чтобы и твой череп торчал на столбе возле моего жилища? Тогда давай сражаться! К чему этот разговор? Напал бы, как чарруа, исподтишка, и уже ни о чём бы и ни с кем не говорил. А я бы занимался сейчас другими, более для меня важными делами и время на выслушивание пустых угроз вместо деловых предложений не тратил.

– Ты пришёл на мою землю. И хочешь остаться – построил земляной дом. Вы все должны уйти или умереть!

– Умирают, в основном, мои враги. Те воины тоже приходили за нашими жизнями. И отдали свои. Ты и твои воины желаете того же? Погибнуть без славы и отдать на растерзание своих детей? На смерть долгую и страшную? Если ты это хочешь, тогда давай биться! Мои воины уничтожат всех твоих воинов, которые не успеют в ужасе разбежаться, а тебя возьмут в плен. Ты не умрёшь сразу. Я сделаю так: после очень короткого боя с твоей ордой я на твоих лодках приплыву в твои селения и прикажу перебить всех оставшихся людей твоего племени. Одного за другим, от старого до малого. А ты будешь смотреть. Я никого из твоих соплеменников даже в рабство не возьму, включая женщин и детей. Они умрут. Из-за тебя и твоего гонора! Подумай, вождь! Ты готов увидеть смерть ВСЕХ тех, с кем рос, жил, охотился, кого любил и обязался защищать? Не делай глупостей! Не будь таким упёртым! Я даю вам возможность жить. Так реши, для чего ты, вождь, явился сюда? Воевать или договариваться? Выбор Я даю тебе.

– Не пугай меня, белый вождь! Я был во многих битвах и всегда побеждал!

– Побеждал таких же, как сам. С таким же оружием и умением сражаться. И не всегда. А теперь посмотри на моего воина. Как думаешь, скольких твоих он сможет убить за десять ударов сердца? Если, конечно, ему не придётся за ними гоняться по всей пампе!

Вождь посмотрел на Дюльдю. Тот, заметив его взгляд, скорчил зверскую рожу и, взяв бердыш обеими руками, покачал лезвием, пуская яркие солнечные зайчики по стоявшим за спиной вождя индейцам. Те, ослеплённые, отворачивались, а вождь, нахмурившись, опустил голову.

Я молчал. Но продолжил слушать его мысли. Вождь оказался довольно эмоциональным человеком! Суровым воспитанием индейцы добиваются подавления внешних проявлений своих эмоций. Отсюда их сдержанность при разговоре, особенно с чужаками, спокойствие, невозмутимость и хладнокровие перед угрозой смертельной опасности. По лицу индейца трудно понять ход его мыслей. Но это внешне, а внутри! Мне даже пришлось прикрыть своё сознание, чтобы снизить волну негатива, выплеснувшуюся из сознания вождя. Достал я его конкретно! Его, такого могучего и гордого повелителя, унизил пришлый! Посмевший высказать вслух сомнения о его, вождя, мужественности и храбрости! Да он мне, да я ему!.. И так далее. Котёл страстей бурлил, но не выплёскивался. Почему? Я действительно прямым текстом заявил вождю, что он для меня ничто и звать его никак. Не страшнее червяка и раздавить его с его воинами я могу так же легко, походя. На мой характер, получи я такой плевок в лицо от неизвестного, давно бы уже схватился за саблю. А этот почему-то терпит. В чём причина такой сдержанности?

И тут меня осенило! Я для него величина неизвестная. С такими, как я, вождь ещё не встречался, даже не слышал, что есть на свете белые люди. Он не знает ничего о нас, наших способностях, нашем оружии. Но видит перед собой вещественные доказательства нашей силы: могила, в которой покоятся ВСЕ воины враждебного ему племени и огромный череп неведомого чудовища, торчащий на столбе. Вождь шёл биться с известным и понятным ему противником, а нарвался на того, кто не вписывается в его мирознание, о ком молчит его жизненный опыт. Он нас всерьёз опасается! Нет, трусом вождь не был! Но сомнения в своих силах я в его душу заронил большое. И теперь он напряжённо думал, как ему выйти из столь неудобного положения не «потеряв лицо», как говорят японцы. Всё же здравомыслие в его голове присутствовало. Потому волна негатива хоть медленно, но пошла на убыль. Вождь искал выход.

Я стал осторожно ему помогать, подкидывая в сознание аргументы не против войны, а за мир. Пусть спорит сам с собой. И сам себя убедит, что воевать со мной себе дороже. Вскоре я уловил, что его внутреннее бешеное желание порвать меня на куски сменилось более спокойными мыслями отомстить потом, при случае… может быть… Я ещё немного подправил ход его мыслей и произнёс:

– Я знаю, вождь, что благоразумие и мудрость, вместе с храбростью, основные черты твоего характера. Иначе тебя не выбрали бы вождём! Ты знаешь, когда надо воевать, а когда договариваться. Как раз сейчас такая ситуация – надо договариваться, чтобы не повторить судьбу твоих врагов – чарруа. Ты хочешь мира, но опасаешься, что кто-то дерзнёт назвать тебя трусом, подчинившимся пришельцам. Я не буду топтать твою гордость, потому предлагаю заключить мирный договор равного с равным. Как видишь, предложение моё более выгодно тебе. Я могу позволить себе такое решение возникшей проблемы. Я выигрываю в любом случае: уничтожив твоих воинов, я так и так заберу всё, что у вас есть. Заключив мир, я получу то, что мне надо, в качестве подарков. Ведь так?

Вождь сидел,