Зона заражения-2 - Александр Афанасьев

Ропс моментально оказался у окна, спрятался за стеной, выставил смартфон – можно высунуть краешек и смотреть, что будет показывать камера.

– Где?

– Человек спрятался. Справа.

– Оружие было?

– Да…

Плохо…

– Прич, проверь путь отступления. Давай…

Причер выскользнул в коридор, прижался к стене, прислушался…

– Тихо…

Путь отступления был направо, там можно было перебраться в соседнее здание, а потом и выйти на соседнюю улицу. Дверь была закрыта.

В последний момент чувство опасности подсказало Причеру, что там засада, и он, отшатнувшись, перерезал дверь очередью наискось. За дверью что-то упало, раздались яростные крики…

– Засада!

Подав сигнал опасности, Причер вышиб дверь, не дожидаясь, пока это сделают они, и бросил внутрь гранату. Граната бухнула внутри, он успел сменить магазин в автомате и зашел. Так и есть – волки. В отличие от бойцов регулярной армии, в которой слишком сильны кемалистские традиции, они носят не усы, а бороды. Оружие старое, крупнокалиберные «Мехметчик»[121]– но с точно таким же он начинал в учебном лагере САС. Инстинкт подсказал ему, как действовать дальше – он снял чужую винтовку, бросил ее на плечо, позаимствовал и несколько магазинов.

За спиной раздался шум – ввалились Ропс и Мэтиссон. У Ропса была отметина – кровавая полоса через все лицо.

– Там их как тараканов! Уходим!

– Где Роза?

Мэтт покачал головой.

– Его больше нет. Снайпер.

Черт…

Они выломились в коридор, прикрывая друг друга, спустились вниз – возможно, волки не знают, что эти два дома соединены между собой, а может, и знают. На улице… не было ни души, ставни все закрыты, услышав стрельбу, люди попрятались. Зато… они заметили фургон, брошенный прямо у пекарни.

– Туда!

Фургон был русский, старый. Завели его сразу. Мэтт сел за руль, Причер рядом, Ропс, как помеченный, сзади. Ни к чему демонстрировать всем свою раненую рожу.

– Ропс, как ты там?

– Держусь… – Ропс заклеивал пластырь из аптечки, – нас сдал кто-то.

Они вывернули на более оживленную улицу, покатились по ней.

– Куда ты?

– В порт. Найдем себе транспорт и свалим…

Транспортный поток катился по старой Бакинской улице толчками, постепенно останавливаясь…

И они уже понимали, что это значит.

– Противник с тыла! – крикнул Ропс.

Мэтт обернулся – и увидел в зеркале заднего вида остановившийся БТР, спешивающихся солдат низама – регулярной армии, с автоматическими винтовками.

Ну, вот, собственно, и все…

– У меня есть запасная винтовка, – сказал Причер, – трофей. Нужна кому-то?

– Я возьму, – проворчал Ропс, – я такой старый, что начинал с этой красавицей. Ну, красавица… иди сюда…

– Идем вместе или порознь? – спросил Причер.

– Вместе, – сказал Ропс.

– Вместе, – подтвердил Мэтт, – и пошло оно все к черту…

Причер посмотрел в зеркальце… оно тут было большим, и в углу приткнута марка с изображением шахады. В полку они смотрели видео со знаменитых перестрелок… и почему-то всегда сочувствовали не полицейским, а преступникам. Как будто понимали, что рано или поздно это коснется и их. Он сейчас хотел бы побазарить с этими парнями, с Маттиксом и Платом[122], или Филлипсом и Матасаряну[123]. Несмотря на то что они были преступниками, а он солдатом – у них было бы что рассказать друг другу.

Ну, как оно, парни? Как оно – пойти против всего мира, сказать – да пошли вы все! – и взяться за автомат?

Наверное, это весело.

– Все готовы?

Вместо ответа Причер щелкнул замком своей двери.

– Ну, пошли!

И они выскочили из машины…

– Шайтан вах кале!

Разъяренный волк, не веря своим глазам, что видит перед собой труп наконец-то убитого врага, достал нож.

Обезумевший от ненависти, потерявший больше половины своего подразделения – все из его же горного села, и за всех надо будет отвечать, – он не услышал крадущихся шагов за спиной. И понял, что там кто-то есть, только когда сильный пинок опрокинул его на окровавленный асфальт…

Потирая пятую точку, он обернулся. За спиной стоял офицер. У него были усы как у мушрика и шрам через всю щеку.

– Что это ты собрался делать? – хмуро спросил офицер. За его спиной стоял еще один янычар, лица его было не видно из-за тяжелого шлема, и в руках он держал пулемет.

– Я отрежу ему голову, эфенди, и увезу в свое родное село, – сказал волк, – покажу ее старикам, чтобы они видели, что шайтаны убиты…

– Ищешь чужой славы?

Волк знал, что, скорее всего, кяфира убил один из снайперов. И что связываться с низамом[124]– себе дороже, тем более что снайпер еще тут.

– Со всем уважением, эфенди, разрешите, я отрежу хотя бы ухо…

Офицер нехорошо ощерился.

– Пошел прочь.

Волк, оглядываясь, пошел обратно на дорогу. Османский офицер посмотрел на лежащего на асфальте стрелка, даже в смерти не выпустившего автомат. Отметил, что он молод…

– Мустафа…

– Я, эфенди…

– Неси носилки. Мы заберем его с собой…

В те времена и в тех местах не было корреспондентов и некому было сделать известной ту историю всему миру. Но историю о трех бледнолицых кяфирах, которые не сдались целому батальону волков, а потом и янычарам, долго передавалась из уст в уста. Говорили даже, что янычары[125]забрали тела с собой и похоронили на своем кладбище, отдавая тем самым дань уважения смельчакам. Но это уж точно были байки – кто же будет хоронить кяфиров с мусульманами.