Фантастика 2025-62 - Ринат Искандэрович Мусин

у призрака не достаточно. Я сумел его отшвырнуть. Плохая новость — это сумел сделать я, охотник в ранге Сотника. Что будет с теми, у кого ранг пониже, не предскажешь. Что уж говорить об обычных людях — которые в этом доме тоже будут появляться.

Следующим броском призрак ударил меня сзади, под колени. По его расчётам, видимо, я должен был упасть. Но прокачанный до третьего уровня Удар — это прокачанный до третьего уровня Удар. Призраку, чем бы он ни был, на пользу не пошло, сбить меня с ног пороху уже не хватило. Ещё пара Ударов, и я ушатал бы эту дрянь окончательно. Одна фигня — в упор не вижу, что ушатывать! Не лупить же попусту. Как только что пропал впустую Удар, который я метнул назад.

Призрак в ответ гулко расхохотался откуда-то из-под потолка.

Мой Удар его не задел. А значит, и пытаться больше не буду. Бить, ориентируясь на звук –лоха пусть в зеркале ищет. Тут надо что-то другое придумать.

Но что? Светляки призраку по барабану, на них он не реагирует. А других способов магической подсветки я не… Так, стоп. Есть же Знак, который я почти законным путём выцыганил у Земляны, тот, что подсвечивает ловушки. Ну-ка…

Я кастанул Знак. Ага! За дверью кухни мелькнуло искрящееся зеленоватое нечто. Не иначе как очередной снаряд для нападения выбирает, скотина. Я ринулся к кухне.

Ну, в общем-то, призрак, как призрак — бесплотная субстанция, очертаниями напоминающая закутанную в накидку человеческую фигуру. Фигура бодро рассыпала зелёные искры. В этот раз мой Удар угодил в цель. Призрака отшвырнуло на разделочный стол, искры посыпались интенсивнее. Сообразив, что происходит, призрак взвыл так, что у меня волосы встали дыбом. А в следующую секунду взмыл к потолку и просочился сквозь него.

Через мгновение искр я уже не видел. От души выругался в потолок.

Н-да, ситуация. Таким макаром гоняться за этой пакостью можно сколь угодно долго. А оно ясно дало понять, что гадить будет по всему дому, жизни не даст. И приколы у него далеко не самые безобидные… В общем, что-то надо делать. С таким занятным бонусом мне этот дом нафиг не нужен. От призрака надо избавляться.

— Вернусь, — подняв голову к потолку, пообещал призраку я. — Не уходи далеко.

В доски потолка грохотнуло, вниз посыпалась древесная труха.

— Услышал, — кивнул я. — Молодец! Всё, сиди жди, я быстро.

Когда вышел на улицу и закрыл за собой дверь, в неё прилетело что-то увесистое. Табурет из столовки. А может, сундук.

Пока я колошматил призрака, перед домом успели собраться зеваки. Меня, конечно, тут же узнали.

— Господин граф Давыдов! А что это там такое происходит? Грохот, вой стоит — ажно земля трясётся?

— Да ничего особенного. Это я ревизию провожу. Есть желающие побыстрее оказаться на кладбище? — Я обвёл толпу взглядом. Желающих, как ни странно, не нашлось. Собравшиеся принялись прятаться друг за друга. — Тогда, быстро — разойдись!

Через минуту толпа перед домом испарилась. А я перенёсся к зданию Управы, где оставил Салтыкова и Дубовицкого. У крыльца столкнулся с обоими.

— О, Владимир Всеволодович! А мы как раз собирались вас разыскивать.

— Зачем?

Салтыков и Дубовицкий переглянулись.

— Ну, быть может, вам помощь нужна…

— Последний человек в этом городе, которого стоит разыскивать для того, чтобы оказать помощь — ваш покорный слуга, уж поверьте. Вот для того, чтобы позвать на помощь, не вопрос, разыскивайте на здоровье. А когда мне что-то нужно, я сам прихожу. Господин Дубовицкий, вы у нас известный энциклопедист. Слабо без помощи зала ответить на вопрос, как истребить призрака?

Дубовицкий покачал головой.

— Владимир Всеволодович! Я ведь говорил, не связывались бы вы…

— Поздно, уже связался. Так что там насчёт истребления?

— А разве призраков истребляют? — вмешался Салтыков.

— Ещё как. Мне почти удалось. Но фигня в том, что эта тварь навязывает партизанскую войну. Которая, как известно, может длиться годами и десятилетиями, а я планирую занять помещение не позже, чем завтра.

— Вот как, — сказал Салтыков. — А я почему-то полагал, что призраков не истребляют, а развеивают.

— А в чём разница? — удивился Дубовицкий.

— Ну, как же! Истребить — это убить, прикончить. А развеять — отпустить на волю душу, застрявшую между небом и землёй.

— И впрямь, — пробормотал Дубовицкий. — Ваша правда, теперь я тоже вспомнил. Призрак можно развеять, Владимир Всеволодович.

— Каким образом?

— Нужно выяснить, что его удерживает на этой земле, и уничтожить причину. Призрак, условно говоря, не виноват в том, что застрял. Он бы и рад оказаться на воле, но не имеет такой возможности.

— Угу. И как узнать, что его удерживает?

— Н-ну… Если этот призрак — покойная госпожа Воздвиженская, то, возможно, дело в её драгоценностях.

Салтыков поморщился.

— Да ну, бросьте. Неужели вы верите в эти слухи?

Дубовицкий развёл руками.

— Весь город говорит, что дело в них…

— Конкретнее, — попросил я. — Я — не весь город, флуд не отслеживаю. Что там с драгоценностями?

— Госпожа Воздвиженская была чрезвычайно богата. Единственная дочь весьма оборотистого купца. Замуж родитель её так и не выдал, ходили слухи, что не захотел делиться богатством. Осиротела госпожа Воздвиженская, будучи уже в немолодых летах, жила старой девой, но чрезвычайно любила драгоценности. Посещая Благородное Собрание, неизменно красовалась в них, к Рождеству и прочим праздникам всегда приобретала что-то новое. По завещанию, половина её имущества отходила племяннице, половина — церковникам. Но драгоценности в список имущества включены не были. Их госпожа Воздвиженская завещала похоронить вместе с нею, положить в гроб.

— И именно так было сделано, — вмешался Салтыков. — Когда госпожу Воздвиженскую отпевали, все, кто при этом присутствовал, видели, что драгоценности лежат в гробу.

— Да-да, так и было. Гроб закрыли, госпожу Воздвиженскую похоронили. А на следующий день кладбищенский сторож увидел, что могила разрыта. Драгоценности из гроба пропали.

Я вздохнул.

— Ну, блин. Ей-богу — дети малые!

— Что, простите?

— Говорю, что гроб и банковская ячейка — это немножко разные вещи. Коню ж понятно, что соблазн ограбить могилу будет чрезвычайно велик… После этого драгоценности всплывали?

— Что?

— Ну, видели их где-то?

— Ах, ну что вы, — Дубовицкий, кажется, даже обиделся. — Если бы видели, я бы непременно знал. Но ничего подобного не случалось.

— Угу. А когда умерла