Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

Разум Бурлака в теле Ратманова по-прежнему не до конца верил в происходящее и по старой привычке опера во всем пытался отыскать подводные камни. К примеру, по новому стилю летоисчисления, который большевики введут только в 1918 году, суббота 31 мая стала бы пятницей 13-го. пусть и июня. К чему бы это? Пока непонятно. Но береженого Бог бережет.

Поэтому, вернувшись в меблирашку[85] у Никитских ворот, которую Георгий начал снимать задолго до описываемых событий, первым делом он достал из-за плинтуса нычку в сто с чем-то царских рублей. А потом разобрал часть изъеденных короедом досок пола и извлек на свет божий целый арсенал огнестрельного оружия. Им он пользовался еще в бытность не полицейским агентом, а обычным бандитом. Но опасность же никуда не делась? На Юру Бурлака за последнее время покушались не раз, как в своем теле, так и в ратмановском. А теперь он стал только еще заметнее, еще беззащитнее…

Но что лучше? Револьвер «смит-вессон» Тульского оружейного завода или оригинальный британский «веблей-грин»? А может, надежнее будет повсюду таскать с собой оба? Да еще и начинив обычные пули Снайдерса разрывным составом из антимония и бертолетовой соли? А во второй ствол поместив расширяющиеся пули лорда Кина, от которых на телах жертв образуются раны размером с серебряный рубль[86] каждая.

В этот момент в комнату постучали. Ратманов мгновенно принял боевое положение тела и направил оба ствола на дверь. Хотя из-за нее послышался лишь голос квартирной хозяйки:

— Жорочка, хочу тебя побеспокоить!

Уф, отлегло. Не нужно так волноваться и во всем искать скрытую опасность. Так и душевнобольным стать недолго. Вот увезут в какую-нибудь больницу Кащенко[87] — кажется, она существовала еще до революции. Хотя, постойте, а может, старуху — квартирную хозяйку держат в заложницах?!

— Лидия Пална, что вы хотели? — крикнул попаданец издали, продолжая держать дверь под прицелом.

— Да подумала я, что в твоем теперешнем положении совестно у меня дальше оставаться, грешно, смрадно тут.

И то правда. Он тоже уже думал о съезде. Если журналюги разнюхают, где и как он живет, так стыда не оберешься:

— А что вы предлагаете? — общение продолжалось через закрытую дверь.

— Бумажечку я тебе дам. К куме моей пойдешь. У нее получше жилье-то будет, как раз для таких господ, какой ты стал, — пояснила милосердная старуха.

— Ладно. Где? — он наконец опустил пистолеты.

— Да тут, недалеко, на Поварской, — отвечала хозяйка. — Хороший дом, хорошая квартира, хорошие соседи.

— Звучит неплохо. За сколько сдает?

— А. Пятьдесят рублей.

— Пятьдесят рублей?! — у Жоры чуть глаза на лоб не полезли.

Это в Москве XXI века на эти деньги ничего не купишь, а тогда он снимал пусть и меблирашку, но всего за двенадцать! Впрочем, новый статус действительно ко многому обязывал.

— Я подумаю! — прокричал он.

— Подумай-подумай, но недолго. Кума тоже передумать может. К ней там уже один генерал подход ищет.

— Тогда я согласен! — перебил хозяйку Ратманов.

Ну а что рассусоливать? Еще не хватало бегать по Москве 1913 года в поисках приличного риелтора. А тут вариант сам шел в руки.

Жора наконец открыл дверь и с обезоруживающей улыбкой предстал перед квартирной хозяйкой. Паркет в комнате уже был оперативно приведен в надлежащее положение, револьверы спрятаны обратно в тайник, а денежная заначка рассована по карманам одежды. И ничто не выдавало волнения Ратманова.

Вот только за спиной старушки уже стояли любопытствующие соседи, да едва ли не в полном составе! И полицейскому агенту ничего не оставалось, как резко поменять свои планы, сослаться на срочные дела и, захлопнув дверь комнаты, стремительно выскочить из этой квартиры. Вот она, цена славы…

4

Плюнув на опасности, какие могли подстерегать его на улице, и захватив листок с новым адресом, Ратманов первым делом… отправился покупать себе костюм. Не пойдешь ведь в том, что было на нем надето, в театр, особенно такой, как знаменитый МХТ! Отныне Бурлаку нужно было не только строить из себя дореволюционного стража порядка, но и походить на респектабельного джентльмена.

Уже тогда для этих целей больше всех подходил ЦУМ, пардон… торговый дом «Мюр и Мерилиз», занимавший то же здание в начале Петровки. В нем продавалось все: от шоколада «Кадбери» и кофе «Бразилия» до мужской и женской одежды европейских брендов «Ланвин» и «Долл» и, разумеется, духов «Букет Императрицы» — всего больше восьмидесяти отделов на любой вкус и запах.

«В глазах москвичей “Мюр и Мерелиз” был выставкой всего, чем торгует вторая столица применительно ко вкусам богатых великосветских кругов», — вспоминал кто-то из современников Ратманова. Ну а Георгий скрепя сердце отдал почти все деньги за брюки, жилет и пиджак по последней моде. Ничего не поделаешь — впереди Москва, Кремль… ну и МХТ.

Сто двадцать рублей — получите, распишитесь. Конечно, можно было попытаться заболтать симпатическую дамочку за прилавком и сторговаться рублей этак за сто, а то и за девяносто пять. Однако Ратманов решил избежать даже малейших слухов о том, что национальный герой скуп, и заплатил за это по полной стоимости.

— А вы не?.. — молодая кокетка узнала покупателя, когда он уже уходил.

И Ратманов грешным делом даже подумал попросить у девушки телефончик. Но вовремя вспомнил о том, какой век на дворе — телефоны тогда были у единиц, а также о своем неясном временном статусе: с официальной женой в будущем и бывшей возлюбленной в прошлом-настоящем. Притом что последняя даже не хотела его видеть и отказывалась подтвердить, что между ними что-то было.

— Нет, барышня, вы ошиблись, — бросил он продавщице на ходу. И, забрав костюм, зашагал по весенней Москве дальше.

Хорошая квартира с хорошими соседями, которую рекомендовали Жоре, оказалась не где-нибудь, а в доходном доме графа Хрептовича-Бутенева на Поварской, 18. Все соответствовало здесь новому статусу Ратманова. А среди соседей значился даже недавно открытый, первый в стране музей Льва Николаевича Толстого.

Впрочем, денег на съем у Георгия решительно не было. Все уже было истрачено на костюм. Посему он лишь постоял под окнами несостоявшегося жилища, да пошел есть. И если по первоначальному плану трапезничать думал в роскошном трактире Тестова на Воскресенской площади или в «Белуге» на Моховой, теперь планы пришлось скорректировать. Ратманов покушал в обычной кухмистерской, уплатив 50 копеек за тарелку щей из кислой капусты, гречневую кашу с котлетой, пирог с грибами и компот из фруктов. Что, впрочем, его совершенно устроило. Вкусно кормили в Москве во все времена.

Что до Московского Художественного театра — до него тоже