Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Вторую ночь прошли лучше, то ли пилоты пригляделись к направлению невысоких волн, то ли Рост действительно и сам справлялся, как рассчитывал еще в Боловске, просыпаясь через каждые час-полтора и обращаясь своими необъяснимыми способностями к ощущению всего живого и мыслящего, поправляя при этом курс... В общем, они почти не уклонились от требуемого направления. Вот только Ростик не выспался и потому весь последующий день хмурился больше, чем обычно.

Зато всем стало ясно, что некий тип радара у них все-таки имеется — сам командир. Выспавшись как следует, даже с запасом, после обеда, Рост был готов просидеть всю ночь почти без сна.

Дважды он подходил к пилоту и чуть-чуть, не больше чем на четверть румба, советовал изменить направление, что с их скоростью и на том расстоянии, которое им следовало пройти, было все-таки значительной поправкой. Огонь из Одессы они увидели всего один раз, и то даже не сам огонь, а какое-то зарево, на миг блеснувшее где-то в неимоверной дали. Конечно, оно расплывалось в тумане, но в целом позволило довольно точно определить курс, после этого почти три часа можно было без труда выдерживать оптимальное направление.

К исходу третьего дня, когда они зашли в море уже совсем далеко, Лада, сменившая Изыльметьева, вдруг доложила, что видит странные облака впереди, вероятно, это и есть цель их похода. По карте их курс, едва ли не наобум прорисованный Израилевым, действительно должен был уже подходить к соседнему острову, а следовательно, они не слишком здорово ошиблись.

Среди ребят это вызвало некоторое возбуждение.

— Америку открываем, — ликовала Лада.

— Какая же это Америка? — удивлялся Яха. — Командир же сказал, что тут кто-то живет.

— Америка тоже была населена, — не сдавалась Лада и на меньшее, кроме как на другой континент, не соглашалась.

А Рост тем временем пытался понять, не ошибка ли это. Уж очень все хорошо получалось, особенно принимая во внимание их низкую квалификацию как мореходов. Он так и стоял, на краю крыла, разглядывая волны, когда к нему подошел Серый Изыльметьев и подвел с собой, чуть не за руку, невысокого, но плотно сбитого паренька.

— Командир, — позвал пилот. Рост обернулся. — Это вот Гена Гартунг.

Рост скептически осмотрел паренька, от чего тот почти поежился.

— Сколько тебе лет, Гартунг?

— Это неважно, — брякнул Серый. — Он хочет спросить кое-что.

— А сам обратиться не сумел?

— Вы, — парень даже воздуха побольше в легкие набрал, чтобы не сбивалось дыхание, — когда мыслящих разных чувствуете, ощущаете их тепло или видите как светящиеся точки?

— Ч-чего? — не понял Ростик.

— Он спрашивает, вы видите всяких мыслящих светящиеся точки? — очень разумно «перевел» Серый.

— Не понимаю.

— Очень просто, — сказал Изыльметьев. — Он, когда мы совершали ночные переходы, подсказывал, куда идти, потому что видел где-то впереди...

— И сзади, от берега дваров, даже, кажется, от Одессы, — чуть не шепотом, как подсказку на уроке, уронил Гартунг.

— Ну да, от Одессы тоже. В общем, он видит эти города на огромном расстоянии.

— Видит?

Ребята повесили головы. А Рост внутренне ахнул, значит, никакие не волны, ветер, зарево почти невидимого факела над башней в заливе и, скорее всего, не его подсказки... А вот этот паренек со странной фамилией, выдающей немецко-прибалтийское происхождение, и был их радаром, благодаря которому они не заблудились. Хотя, по всему, должны были. Росту захотелось обнять этих обоих.

— Что же ты раньше-то молчал?

— Он не молчал, он все эти ночи сидел рядом с пилотом и работал.

— Как тебе удается? Ты раньше что-то подобное испытывал?

— Нет, — отозвался паренек. — Но я думал, что вы это лучше меня сознаете, потому что... Вы же и настояли, чтобы я принимал участие в этой экспедиции.

Ростик был сражен.

— Я? — Он помолчал. — Да я даже не знаю, на каком ты посту стоишь по боевому расписанию.

— На передней пушке правого крыла, — тут же, даже с некоторой привычно-докладной лихостью отозвался этот самый Гена.

— Это правда, — подтвердил Серый. — Вы его почему-то разглядели во всей команде Казаринова а потом... Включили в нашу команду. Мы решили что вы о чем-то догадались уже тогда, на берегу.

Рост этого не помнил. Вернее, что-то такое по перестановке людей было, но в ряду прочих его решений. И ни о каких особых способностях Гартунга он не догадывался, мог бы в этом поклясться. Хотя... Кто же знает, не совершает ли он некоторых действий, не отдавая себе отчета в их подлинном значении, практически на ощупь?

— Гартунг, — серьезно сказал Ростик, — ты молодец. Перевожу тебя в заряжающие в башню к Израилеву. — Он повернулся к Серому. — Катериничев пусть подменяет Яху как второй пилот, у него это тоже получается.

— Есть.

Оба паренька ушли, Рост, скрестив руки, с силой потер плечи, как иногда делала мама, чтобы было не так холодно, и тоже пошел в крейсер. Теперь у них появилась надежда, хотя — что это была за надежда? Меньше чем в шестьдесят килограммов живого веса и ниже, чем Росту по плечо? Но она была и неплохо объясняла, почему переход прошел так спокойно и удачно.

Утром следующего дня, когда они уже, снизив скорость, шли вдоль берега Гвинеи, километрах в сорока, не больше, Рост вызвал к себе Гартунга. Для разнообразия он сидел на рычагах справа от второго пилота, помогая на пару Ромке, которого Лада решила научить и на летающих машинах работать.

— Ген, — почти по-товарищески обратился он к парню, — а на берегах этих ты ничего не заметил?

Он и не знал, что так сложно задавать вопросы всяким таким вот... необычным подчиненным. И тут же вспомнил, как осторожно вел себя в подобных случаях Ким.

— Я при свете ничего не вижу, только в темноте — вздохнул рядовой. — Но незадолго до того, как включилось солнце, я понял... Один город, довольно большой, находится на том берегу острова. А другой неподалеку, километрах в трехстах. — Он подумал и добавил: — А подальше от берега они тут всюду.

На том и порешили. Дошли до замеченного Гартунгом города, попробовали войти в гавань, подняв на выдвигающейся антенне, которая находилась в центре корпуса крейсера, белый флаг со схематичным рисунком человека, взятого со знаменитого чертежа Леонардо, где он определял основные пропорции тела. Флаг этот, как догадывался Ростик, придумал кто-то в универе, и ничего против него не имел, вот только цвет показался ему смахивающим на капитулянтский. Но об этом, похоже, мудрые универские головы не подумали.

Едва они направились ко входу в гавань,