Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

Отступив на пару шагов, Аландр принялся вращать мечом. Клинок заблистал в руке, словно молния, разгоняя в углы всполошившийся мрак. Лицо гиганта прояснилось. Талла с затаенной улыбкой наблюдала за этим большим ребенком, радующимся новой игрушке.

Жах-х-х! Клинок описал широкую душу и с размаху вошел в стол, пробив тот насквозь.

— Отличный меч! Мне кажется, я всегда мечтал о таком!

— Возможно. Порой я могу предугадывать желания.

— А это… — Аландр вынул из сундука панцирь и с сомнением изучил его. — Знакомая вещь. По-моему, я уже когда-то видел ее. — Он вопросительно посмотрел на Таллу, та пожала плечами. — Мне нравится черный цвет, но… Он какой-то странный, слишком легкий и непривычный на ощупь. По-моему, это не металл.

— Ты прав, — согласилась Талла.

— И он побывал не в одной передряге… — задумчиво прибавил Аландр, осторожно проводя пальцами по едва заметным трещинкам на груди и плечах — следам жестоких ударов. — По-моему… Это мой панцирь! Этой мой панцирь! Я помню его! — выпалил Аландр и вопросительно посмотрел на Таллу.

Та подумала, после чего решительно кивнула.

— Твой.

— И меч тоже мой!

— Тоже.

Лицо Аландра прояснилось, морщины на лбу и у носа разгладились, глаза заблестели.

— Я вспомнил! Вспомнил! Я помню! — выпалил он.

— Что же? — спросила Талла, на чьих губах играла улыбка, насмешливая ли, ироничная ль, нежная, а, может, немного сочувственная.

— Я помню себя воином в черных доспехах! Я сразил много врагов! Бессчетно много! Я вел за собою воинов в алых плащах. Их было триста. А потом…

Аландр осекся, словно испугавшись собственного прозрения.

— Что потом? — спросила Талла.

— Потом был холм. Я помню холм, насыпанный из стрел. И больше не помню ничего.

— Но это уже немало.

— Триста! — вдруг воскликнул Аландр. — Их тоже было триста, как и сейчас. Теперь я точно уверен, ты знала об этом, и ты придумала мне новую гвардию.

— Ты вновь угадал.

— Но кем, кем же я был?! И кем были они?!

Могучий Воин смотрел на Таллу, ожидая ответа, но та лишь покачала головой.

— Они были, они есть, и они всегда будут. И ты вспомнишь, кем был ты. Но всему свое время, всему свое место. Время должно сойтись воедино с точной пространства, и лишь тогда возможно обрести себя целиком. Пока же довольствуйся тем, что распутываешь клубок нитка за ниточкой.

Аландр криво усмехнулся.

— Нитка за ниточкой?! Ты держишь меня на привязи из нитей? Я — марионетка в твоих руках?! А если я возьму и разом разрублю этот узел?! — С этими словами он ловким движением провел изнутри по панцирю, открывая потайные запоры, и облачился в доспех. Еще одно движение, и голову гиганта увенчал шлем. Меч с хрустом вырвался из плена пронзенной столешницы и рассек воздух, заставив испуганно вздрогнуть пламя свечей.

Вошедший в этот мир в залу Куруш невольно отшатнулся, обнаружив перед собой громадного, похожего больше на базальтовую скалу, чем на человека, воина с занесенным для удара мечом. В ответ на реакцию своего верного генерала Аландр гулко — из-под шлема — расхохотался и откинул забрало, показывая лицо. Куруш улыбнулся в ответ, но глаза его настороженно заметались меж предводителем и его женщиной. Куруш не любил эту женщину, ибо чувствовал ее власть — власть непомерную, основанную не на силе или авторитете рождения, а на чем-то ином, третьем. Эта власть была сродни чародейству, а бывший сотник терпеть не мог чародеев.

— Что тебе? — не скрывая своего недовольства, бросила Талла.

— Хочу доложить, госпожа, что в небе происходит необъяснимое.

— Что же там происходит?

— Звезды пришли в движение! Воины встревожены!

— Передай им, что так и должно быть! Звезды предвещают погибель нашим врагам! А теперь ступай!

Куруш вопросительно посмотрел на Аландра. Тот кивнул, и воин покорно вышел. Аландр медленно повернул голову к возлюбленной.

— Тебе стоит быть с ним поприветливей. Он один из самых преданных нам друзей.

— Друзья не могут быть преданными! Преданными бывают слуги! Он действительно предан, и я ценю его. Но любой слуга должен знать свое место! И ни к чему размахивать передо мной мечом. Ты много сильнее меня, но и я сильнее тебя. Мы знаем это, как знаем и то, что нужны друг друга. Я без тебя не могу воплотить свой замысел, ты без меня никогда не обретешь собственное я. Мы не сможем обойтись друг без друга!

— Вот как? — Аландр с горечью усмехнулся. — А я-то думал, ты скажешь, что мы нужны, потому что любим друг друга!

Талла слегка смутилась.

— И это тоже. Я, конечно же, думала и об этом, но полагала, что раздумья о любви присущи скорей слабой женщине, чем могучему мужу. Конечно, я люблю тебя, а ты, надеюсь, любишь меня…

— Тебя невозможно не любить! — прошептал Аландр.

Девушка словно и не расслышала этих слов.

— Ну, это мы выяснили. Думаю, тебя еще интересует, почему ты получил свои доспехи именно сейчас, а не там, в Степи. — Аландр кивнул. — Признаться, я не хотела отдавать их тебе и сделать этот подарок чуть позже. Но эти доспехи сослужат нам добрую службу. Ши-хуан поклоняется Хэй-ди, Черному императору. Черный — цвет одежд повелителя Цинь. По слепой вере этих людей Черный Император покровительствует Цинь. Тебе предстоит стать этим Черным Императором. Когда эти люди увидят, что воинов Степи ведет в бой сам Черный Император, сердца их дрогнут и обратятся к нам.

— Так вот в чем дело…

— Именно в этом!

— Но я не Император, я Воин! — огрызнулся Аландр. — Что ты пристала ко мне со своим Императором?! Я не хочу быть им!

— Тебе придется, если хочешь вернуть себя. Придется! Время Воина уже прошло, настало время Императора! И хватит слов. Давай собираться. Светает, пора отправляться в путь.

— Куда мы? — бросил Аландр, больше не прекословя.

— К повстанцам. Они должны быть с нами в день решающей битвы. Они должны стоять под знаменами Черного Императора. Должны!

Все случилось так, как и рассчитывала Талла. После недолгих колебаний, Сян Лян принял предложение о союзе. За это Талла пообещала ему власть в Поднебесной. Без колебания пообещала. Она умела обещать.

Еще не просохла земля, когда армии варваров и повстанцев устремились на восток — к Лояну, у которого расположилось войско Мэн Тяня.

Ши-хуан все еще ликовал, уверенный в скорой победе и наступлении всеобщего благоденствия. Мэн Тянь, не уверенный ни в том, ни другом, не улыбался. Сотни тысяч людей готовились к битве. И