Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

Именно по этому, в Екатеринбург я решил не ехать. От слова совсем. План был добраться до Каменского-Уральского, где проживал Мойша, где можно было бы остановиться и провести ритуал ученика-учителя.

Но перед этим, раз уж меня занесла сюда судьба снова, надо было кое-куда заехать.

Навестить одного старого друга.

* * *

— Суксун, — нахмурившись произнес Макс и глянул на Константина. — Название странное.

Маг обернулся на парня, затем глянул на Кузьму, что стоял рядом, а затем спокойно произнес:

— Постойте здесь.

Мальчишка нахмурился, глянул на слугу, а затем на спину Чернова, что направился к памятнику в виде огромной плиты, на которой красовались черные, выбитые буквы.

— Что это? — кивнул он.

— Предполагаю, это памятник погибшим во время войны. Судя по датам — с немцами, — отозвался старичок.

Максим задумчиво почесал голову, постоял несколько секунд и медленно пошел за Черновым.

— Максимилиан, — нахмурился Кузьма.

— Я только почитаю, — отозвался мальчишка.

Константин тем временем подошел к памятнику и остановился. Несколько секунд он молча рассматривал его, после чего произнес:

— Привет «Воробей», давно не виделись.

Мужчина залез в карман, достал горсть конфет и принялся выбирать леденцы.

— Ты, наверное уже знаешь… Я проводил к тебе Женю, — он опустился на корточки и положил леденцы перед камнем. — Я узнавал за твоих, Воробей. Дочка, вышла замуж во второй раз. Внуков тебе больше, понятное дело, не видать. Но она счастлива. Навещал ее в Нижнем Новгороде. Внуки растут, младший поступил на инженера…

Тут он снова глянул в кулак и выбрал несколько шоколадных небольших конфет и положил их рядом с кучкой карамелек.

— Это для Жени, — произнес он. — Передашь.

Чернов несколько секунд помолчал, а затем просто уселся на пыльную брусчатку. Сев так, он грустно хмыкнул.

— А я… Я все так же. Хожу за последней… — темный маг тяжело вздохнул. — Знаешь, ты оказался прав. Я тебя тогда не слушал, но у меня так и не появилось дома. Земля есть, какое-то там поместье, а дома так и нет.

Чернов усмехнулся, не замечая Макса, что встал рядом, за его спиной.

— Женя мне своего сына оставил, просил сберечь род, — продолжил он. — Хороший парень, талантливый по своему. На тебя похож. Такой же шебутной… Только ты шебутной на деле был, а он постоянно.

Чернов еще раз тяжело вздохнул.

— Жене передай — я его просьбу выполню.

Маг умолк, смотря на конфеты.

Вокруг пустырь, тишина провинциального городка, что недоразумению назван городом. Больше он походил на большую деревню. Ветер легкий, траву гнет. Небо голубое, но нет-нет, да проплывет белоснежное облако.

— Кто он такой, этот «Воробей»? — послышался голос Максима за спиной.

Маг хмыкнул, не оборачиваясь.

— Красильников Дима, — произнес Чернов. — Он был в нашей группе, еще до того, как твой отец вырвался на уровень сродства. Погиб в бою, под Смоленском.

Константин немного помолчал и добавил:

— Он тут родился, просил похоронить его тут… Если останется, что хоронить.

— Почему конфеты?

— Он их почему-то очень любил, — пожал плечами Чернов. — Леденцы, без начинки. Постоянно с собой таскал парочку. Нам на задание выходить, все суетятся, нервничают, а он все свои леденцы грызет.

— Он знал моего… отца?

— Да, — кивнул Константин. — Постоянно грызлись. Пару раз даже дрались, по началу. Воробей ему два раза нос сломал и зуб выбил. Потом вроде притерлись.

Чернов поднялся на ноги и глянул на Максима.

— Твой папа постоянно его пилил за конфеты. Воробей был невысокий, но широкоплечий и с животом. Женя пилил его за то, что тот толстый из-за конфет.

— А Воробей?

— Слушал, ругался, а потом и ему давал конфету, — задумчиво произнес Чернов. — Воробей их долго тянул, постепенно рассасывался, а твой отец их грыз. Нетерпеливый был.

Чернов еще раз глянул на могилу, кивнул невнятной тени позади нее, а затем направился в сторону Кузьмы.

— У Воробья всегда с собой была пара шоколадных, — произнес он. — Их он разворачивал только когда возвращались. Одну для себя, а вторую для Женьки.

— Получается они дружили? — спросил Макс.

— Конечно дружили. И верили друг другу. Просто дружили они так, ругаясь, — кивнул Константин. — То Воробей конфету шоколадную в перец красный обмакнет. То твой отец цветных стекляшек в обертку завернет. Так и служили… Так воевали.

Они подошли к Кузьме, что спокойно стоял с парой рюкзаков и ждал их.

— Тут есть постоялый двор, — произнес Чернов и кивнул в сторону церкви. — Не знаю, работает он до сих пор или нет. Если что — остановимся в церкви. Там точно не прогонят.

— Хорошо, — кивнул слуга и взял сумку через плечо.

Маг тоже подхватил рюкзак и взял небольшой саквояж.

— Дядь, Кость! А вы расскажите про отца? Каким он был?

— Как-нибудь потом, — отказался Чернов. — Сейчас надо найти ночлег и транспорт, чтобы двигаться дальше.

Компания двинулась в сторону церкви. Константин, что шел последним оглянулся.

Все тот же пустырь, все та же каменная плита с надписями и едва уловимая тень за ней.

— Я еще зайду, — махнул он рукой.

* * *

Есть что-то большее, чем дружба. Большее чем боевое братство.

Я не сентиментален, но я знаю, что за той чертой. Я служу той, что стоит на той черте. Я видел много того, что лучше никогда не видеть, и я знаю то, чего лучше никогда не знать.

Воробей же…

Он был одной из тех потерь, что никогда не уйдет из моей головы. Говорят время лечит. Это так, но от таких ран на душе остаются шрамы. Порой они болят, порой ты с теплой улыбкой их поглаживаешь. Но они никуда не денуться. Они всегда с тобой.

Куда бы ты не пошел, как бы ты не переоделся, чтобы ты не ел, где бы ты не спал.

Ты всегда берешь с собой себя и твои шрамы навсегда будут с тобой.

Думаю, я не опустил руки, не ушел к последней только потому, что это понял. Если я рядом, если у меня есть такая возможность, я всегда навещаю тех, кто меня уже никогда не хлопнет по плечу. Тех, кто уже не спросит с