Энтогенез-1 - Юрий Бурносов

***

Петр лежал на берегу моря. К ногам с шипением подбиралась серая пена, песок колол щеку. Пахло рыбой, водорослями… свежим мясом. Над головой надрывались чайки, и он подтянул ноги, обхватил себя руками, пытаясь прикрыть нутро. Чайки хотели есть.

Острые птичьи когти оцарапали плечо, сильные крылья забили по щекам. Он попытался отмахнуться, — руки не двигались. Холод серебристого металла изглодал пальцы, объел мясо с костей, искривил гримасой онемевшее лицо. Серое небо наливалось багровым, коричневело, как крыло поморника. Это шел с моря рассвет. Петр хотел прикрыть лицо, чтобы солнце не заглянуло в него, чтобы предки не увидели из Верхнего мира, как он лежит на полу грязной кухни, пуская слюни и вращая глазами. Но тело не слушалось. Не спрятаться, не уйти.

Последним усилием Петр сжал пальцы на ледяной фигурке. Поморник обрушил тяжелый клюв на висок, и воронка тайфуна в голове взорвалась дымными клочьями. Петр еще пытался тянуть руки, пытался собрать буран заново, но мир неумолимо затягивало багровой пеленой.

Ногти заскребли по крашеным доскам пола, и под них забились крошки… нет, это песчинки, бесчисленные частицы кварца и халцедонов, похожие на лед, впитавший в себя кровь. Он слышал рокот кровавого прибоя, заполняющий весь мир, не властный только над довольным криком поморника.

Перед тем, как провалиться во тьму Нижнего мира, Петр успел почувствовать, как чайки рвут его кишки.

Глава 15

Выйди вон

Тимур хотел, чтобы Лиза сразу убежала к себе, но она упрямо переминалась в коридоре, пока не убедилась, что он благополучно ушел. Лишь после того, как за Тимуром почти беззвучно закрылась дверь, она аккуратно опустила в карман одного из ватников ворованную связку ключей и проскользнула в комнату. Не стоило тянуть время, но, перед тем, как действовать дальше, она должна была хоть немного успокоиться. Слишком много адреналина в крови — сердце билось как бешеное, и Лизе казалось, что его стук слышно во всем доме.

Она не стала закрывать дверь, чтобы слышать все, что происходить на кухне. Если Барин все-таки решит пойти к Тимуру — она должна будет отвлечь его, иначе озверевший бандит может устроить погоню… а для того, чтобы Тимур успел спрятаться, нужно хоть немного времени. И еще чуть-чуть — чтобы замело следы.

Если кто-нибудь попытается сунуться в комнату, где запирали Тимура, прямо сейчас, она закатит такую истерику, что все вообще позабудут, зачем и куда шли. И пусть ее потом ругают и позорят — ей все равно. Ей не стыдно. Она уже вытерпела весь стыд, когда решила… встать на сторону чужака, да. Когда поняла, что не может выдержать происходящего — даже ценой того, что папе есть, кого ненавидеть вместо нее…

Тимур прямо сейчас роет пещеру — может быть, прямо за стеной, как раз напротив ее комнаты. Лизе захотелось выглянуть в окно, но этого, конечно, делать было нельзя — если застукают, могут догадаться. Да и не увидеть ничего — все занесло. Снег, облепивший стекло, стал голубовато-серым. Лиза вдруг поняла, что уже рассвело, а темнота в здании — от того, что все окна замело сверху донизу. Рассвет все-таки наступил. Что-то изменилось в мире.

Утробное ворчание Барина стало громче, и Лиза подскочила. Больше тянуть нельзя — иначе ее план может провалиться.

Лиза стояла в комнате, полной мертвецов.

Она старалась дышать ртом, чтобы не чувствовать запаха. На серых одеялах, покрывавших тела, проступали отвратительные темные пятна. Двое на кроватях, Наталья и Вячеслав Иванович. Двое на полу между ними, похожие на набитые тряпьем мешки, большой и маленький — Колян и Вова. Всего — четверо, но Колян погиб от шальной пули, и поэтому он не в счет. Лиза воскресит одного из троих, чтобы он мог указать на своего убийцу.

Осознание того, что именно надо сделать, обрушилось на Лизу, как тяжкая лапа чудовища, таящегося во тьме, монстра, веками не видевшего света, отвратительного существа с гнилым нутром и ядовитой слюной. До сих пор Лиза не подозревала о его существовании — лишь в худшие дни, в самые мучительные моменты своей жизни, те, о которых хочется забыть навсегда, она иногда чувствовала на затылке его призрачное ледяное дыхание. Но сейчас Лиза должна была повернуться к этому чудовищу лицом. Она должна сделать выбор. Надо решить, кого именно вернуть из небытия в изувеченное, непригодное для жизни тело…

Они мучились, когда оживали, ужасно мучились. Лучше бы эту боль почувствовала Наталья — так ей и надо! Лиза почти хотела, чтобы ей было больно. Пусть бы получила свое за то, что увела папу. Но что она скажет, когда оживет? Она не станет слушать ее просьбы. Она скажет, что Лиза — мелкая паршивка и беда случилась из-за нее. Ты во всем виновата, скажет она. Ты, злобная эгоистичная дрянь, продолжаешь доставать меня даже после смерти… А потом она протянет скрюченные пальцы к отцу и скажет: «Иди ко мне, милый. Я вернулась за тобой». И он закричит от ужаса, волосы станут дыбом, и глаза захлестнет багровой мутью… Или — шагнет навстречу объятиям… и тогда она заберет его.

Нет. Лиза часто, со всхлипыванием дышала. Пальцы вдавились в щеки, и под ногтями на лице проступили кровавые полумесяцы, но она не чувствовала боли. Нет, только не Наталья. Пусть бы этот противный водитель… и пускай он идет, отвратительный, голый, мокрый… пусть они напугаются еще сильнее, так папе и надо. Но знает ли Вова, кто убил его? Один раз она уже воскресила его, и он ничего не сказал. Может, маньяк напал на него сзади. Может, он так и не успел ничего увидеть.

Лиза перевела взгляд на старого учителя. Слезы беззвучным градом по щекам, но Лиза не сознавала этого. Из всех троих одного Вячеслава Ивановича она по-настоящему не хотела оживлять. Не хотела, чтобы он страдал. От мысли, что боль заставит его кричать и плакать, Лизе хотелось скорчиться, завыть загнанным зверьком. Он был добрый, такой добрый, что сумел пожалеть даже своего убийцу, когда узнал его…

Именно поэтому она должна была воскресить именно его.

— Простите, Вячеслав Иванович, — пробормотала она, — простите.

Когда Лиза взялась за кулон, ей показалось, что сердце подернула прочная, как броня, обжигающая корка льда.

Они снова на нее смотрят, думала Анна, снова смотрят, и она начинала догадываться, почему. В их глазах осуждение и угроза. Они все знают, они все видели. Рано или поздно они все умрут, и тогда она наконец-то избавится от ледяных игл в