"Фантастика 2026-192". Компиляция. Книги 1-21 - Никита Киров

Сел на кровати, посмотрел на неё. Пощупал бельё.

Кровать оказалась огромная, королевских размеров. На ней спокойно поместились бы я, Гнус, Люк и ещё Зубов для комплекта. Простыни чёрные, гладкие. Но не шёлк. Слава богу. Никогда не понимал, как вообще можно спать на шёлке, он же скользкий и холодный. Одеяло похоже на приплюснутое облако, тоже чёрное. Оно было объёмным, рыхлым, но невесомым.

Покрутил головой по сторонам.

Ну… судя по всему, это спальня. Метров тридцать, не меньше. Слева — гардеробная за раздвижной дверью, справа — окно во всю стену от пола до потолка. За окном — город. Крыши, серое утреннее небо и низкие тучи. В принципе логично, если меня определили на двадцать пятый этаж. Оттуда вид именно такой должен быть.

У кровати — тумбочка светлого дерева, на ней — графин с водой и стакан. Пол — не линолеум, не плитка. Дерево. Тёплое. Я спустил ноги, тронул его пальцами. Реально тёплое, с подогревом.

Медленно поднялся с постели. Прислушался к собственным ощущениям. Да вроде бы всё норм. Башка больше не гудит, в глазах нет пятен, слабость тоже ушла.

В следующую секунду прилетела мысль, острая, как молния, — где, твою мать, моя форма? Та, в которой я был в концертном зале⁈ Там в кармане остался телефон, который дал Зубов.

Я рванул к гардеробной, поскользнулся босыми пятками и едва не улетел башкой в стену. Отодвинул дверь. Замер, изучая содержимое.

Формы там не оказалось, но посмотреть было на что.

Во-первых, гардеробная выглядела как отдельная комната. С зеркалом в полный рост и автономным освещением. Вдоль стен, выше уровня плеч, шли металлические перекладины, на которых висели шмотки. Ниже, сантиметрах в пятидесяти от пола, — полки с обувью.

Одежда вся, как на подбор, чёрного цвета. Брюки. Футболки. Толстовки. Куртки. Что-то вроде тренировочного костюма.

Я снял одну футболку, развернул. Ткань плотная, приятная, явно недешёвая. На левой стороне груди — знак. Небольшой, вышитый нитками чуть светлее основного цвета, почти незаметный, если не приглядываться.

Не эмблема Авангарда. Её я знаю с детства. Что-то другое. Геометрическая фигура, типа треугольника, и внутри неё глаз.

«Скажи, абсолютное ублюдство, — хмыкнул Мозгоед. — Главное, Апогей весь в белом, Панацея тоже. У Горнила крутецкие кожаные штаны, у Стикса вечные его смокинги. Бастион всегда в клетчатых рубахах и джинсах, типа простой парень из народа. А тебе, телепату, — чёрное шмотьё приготовили. Угадай, кто у нас теперь главный злодей?»

«Это что, мне?» — удивился я.

«Нет, мляха-муха, мне. Вот думаю, не надеть ли футболку на своё несуществующее тело и вон те прикольные ботинки».

Я закрыл дверь гардеробной, вернулся к кровати, сел.

«Погоди, но как? Моё признание прозвучало в восемь вечера. Сейчас…»

Поднял взгляд, поискал часы. Нашлись. Висели на стене, прямо возле гардеробной.

«Сейчас десять утра. Прошло чуть больше двенадцати часов. И для меня уже готовы вещи? Типа форма телепата? За ночь такое не сошьёшь. Значит, шмотки заказали заранее».

«А ты думал, тебя тут ждали с распростёртыми объятиями только со вчерашнего вечера?» — лениво поинтересовался Мозгоед.

Я в ответ промолчал. Потому что эта чёртова пиявка удолбала меня своими стоумовыми комментариями и саркастическими издёвками. Неужели нельзя нормально ответить?

В любом случае сучоныш прав. Телепата здесь ждали и готовились. Вопрос — кто именно готовился? Апогей или Совет?

Что-то мне подсказывает, первый вариант ближе к истине. Иначе Лозинская не намекала бы Воронцову на плохое поведение. Типа — фу, злой мальчишка! Скрывал от дедушек и бабушки пацана с таким Даром.

Я поднялся с кровати, снова прошёлся по комнате. Остановился возле ещё одной двери. Эта не отодвигалась, а выглядела именно дверью. Толкнул её.

А там — вторая комната. Апартаменты, оказывается, двухкомнатные. Хрена себе я поднялся. Из интерната переехал в гараж промзоны, оттуда сразу в люкс.

Соседнее помещение выполняло роль гостиной. Диван, два кресла, низкий стол. Кухонный угол с плитой, столешницей и холодильником. Тут же обнаружилась ванная комната.

На стене — телевизор. Здоровенный, чёрный, выключенный. Под телевизором тумба. На тумбе лежал телефон Зубова. Просто лежал. Ровненько, посередине, экраном вверх. Рядом — карта гражданина и визитка Апогея. Всё аккуратно, в рядок.

Мобильник оказался включён. Зарядка чуть меньше ста процентов. Цербер был прав, телефон проверяли. Смотрели записную книжку, звонки. Ни хрена не нашли. Но при этом не стали скрывать факт проверки. Мне оставили не телефон, а сообщение.

«Мы знаем, что у тебя есть связь. Мы её не трогаем. Звони кому хочешь».

Чёрт… Велика вероятность, что мобильник теперь на прослушке. Через восемь часов позвонит Зубов, и как я с ним буду говорить?

Положил телефон обратно на тумбу. Пусть пока остаётся тут.

В дверь постучали. Вежливо.

— Войдите, — крикнул я.

Створка открылась, на пороге появилась девчонка лет двадцати, в тёмной форме с белым воротничком и таким же белым передником. Катила перед собой сервировочный столик. На столике под металлическими крышками стояли тарелки с едой. Тут же заварник со свежим кофе, чашка, стакан и кувшин с соком.

Горничная прошла вперёд, потом подняла на меня глаза и тут же споткнулась. Прямо на ровном месте. В её взгляде был неприкрытый интерес, смешанный с восторгом и восхищением.

— Ой, — сказала девчонка. — Ой, простите.

Она покраснела до самых кончиков ушей.

Я стоял посреди комнаты в одних трусах и понятия не имел, как себя вести.

«Ты звезда вчерашнего вечера, придурок, — хмыкнул Мозгоед. — Привыкай».

Дымка у горничной полыхнула таким ярким оранжево-жёлтым, что мне даже неловко стало. Твою мать. Она вроде как меня…