Альтернатива - Александр Владимирович Журавский

Кирилл намеревался продолжить мысль и объяснить, что у сегодняшней мирной жизни тоже есть своя неуплаченная цена, которую придется обязательно уплатить, что во имя мира в стране приходится порой чем-то жертвовать, и так уж веками сложилось, что бремя жертвенности выпадает нести семьям военного сословия, а в этот раз спасение мира в руках его команды, и нет никакой альтернативы, придется уехать, это долг, это миссия, это судьба… Но Катя – то ли что-то почувствовав своим зреющим женским сердцем, то ли накрытая волной травмирующих воспоминаний о войне, перепахавшей ее жизнь, – не смогла сдержать эмоций и перебила его:

– Как же я тебя люблю! – И заплакала навзрыд, уткнувшись в его грудь.

В этой простой фразе и непроизвольных слезах было столько непосредственности детских чувств, столько боли от ранней потери матери и многолетия вынужденной разлуки с отцом, столько недолюбленности и в то же время неизрасходованной дочерней любви, что сердце Кирилла дрогнуло. Сжав губы, он молча обнял свою единственную дочь, поцеловал ее в макушку и рассеянно принялся расплетать непослушными пальцами спутавшиеся девичьи рыжеватые пряди. Аромат, исходящий от них, обострил слух памяти и обдал сладким жаром воспоминаний о позабытом душисто-медовом благоухании копны вьющихся волос ушедшей Верочки. Суровое мужское сердце билось отчаянным ритмом.

В этот вечер Кирилл так и не смог найти сил, чтобы признаться дочери в предстоящем отъезде.

Глава 64

Работаем

Везение наступает после тщательной подготовки; невезение – результат халатности.

Роберт Хайнлайн

Следующий день прошел в маете подготовки крайнего совещания у Вепрева с последующим докладом министру обороны. В тот же понедельник состоялось Оперативное совещание Совета безопасности в Кремле. Основными докладчиками были министр обороны и Вепрев. Совещание завершилось глубоко за полночь. Вепрев вышел после него сосредоточенным и спокойным – верный знак того, что все идет по плану.

На молчаливый вопрошающий взгляд Ратникова о решении Верховного главнокомандующего Павел Андреевич ответил ожидаемо и односложно:

– Работаем. Завтра сбор и вводные. Послезавтра – начало операции.

* * *

Массивные стрелки винтажных напольных часов уже стремились сомкнуть свои стройные линии в единую вертикальную позицию под цифрой XII. Наступал полдень, а значит, совещание у Вепрева шло уже почти два часа. За это время косые солнечные лучи успели пройти путь с одного конца длинного рабочего стола, плотно заселенного людьми в форме и штатском, до другого, где сейчас освещали профиль хозяина кабинета, известного мастера тайм-менеджмента. Совещание близилось к своему логическому завершению.

Готовность операции была максимальной, количество неизвестных в нелинейном уравнении существенно сократилось, но неопределенность по ряду позиций по-прежнему сохранялась. За пару минут до наступления полдня генерал Вепрев подвел итоги, завершив совещание так:

– Необходимое оборудование в Лондоне группе обеспечит агент СВР Пепел. Он же сообщит реальную обстановку в Лондоне и ряд подробностей плана операции. На этом все. Цели поставлены, задачи определены. За работу, товарищи.

Последние слова генерала совпали с методичным и гулким двенадцатикратным боем часов. И когда участники совещания потянулись на выход, Вепрев с интонацией Мюллера из «Семнадцати мгновений весны» обратился к Кириллу:

– А вас, Ратников, я попрошу остаться.

Народ, прежде напряженный и сосредоточенный, заулыбался, кто-то хлопнул Кирилла по плечу, дескать, семи смертям не бывать, одной не миновать.

Когда дверь затворилась за последним из офицеров, Вепрев перешел на менее официальный тон:

– Ты переговорил с Катей о командировке?

– Не успел… По правде говоря, не смог. Она только привыкла, что я жив. Мечтала о летнем речном сплаве…

– Понятно. Катя – девочка уже взрослая. Дочь офицера. Поймет. Должна понять. Я переговорю.

– Спасибо, Павел Андреевич.

– Мать тоже не знает?

Кирилл отрицательно покачал головой.

– Здесь будет посложнее. – Вепрев тяжело вздохнул, представив эмоциональную реакцию Анны Сергеевны. – Ладно, работай спокойно. Я всем все объясню. Вернешься героем – никто не осудит.

– А если…

Вепрев резко прервал Ратникова:

– Других вариантов не рассматриваю. И тебе не советую.

Вепрев подошел и крепко, по-мужски обнял Кирилла.

– С Богом.

Часть V

Англичанка гадит

У нас (Англии) нет ни вечных союзников, ни постоянных врагов; вечны и постоянны наши интересы, и защищать их – наш долг.

Генри Палмерстон, премьер-министр Великобритании

Глава 65

Камбузная соль Ларса Йоханссона

Вы на все руки. Я просто восхищен. Тип ренессансного человека в наши дни встретишь не часто. Кругом одни узкие специалисты.

Джон Ле Карре

Порт Диндаял (старым морским волкам памятный больше как порт Кандла) составлял основную доходную часть небольшого индийского городка Вадинар штата Гуджарат. Порт расположился в девяноста километрах от устья залива Кутч и был одним из крупнейших портов Индии на западном побережье. Сюда приходила сырая нефть из Северного моря, в частности из Норвегии и, как утверждали знающие люди, даже из России. В обход по-прежнему сохраняющихся санкций танкеры чужих юрисдикций с отключенными транспондерами шли из российских портов, а в открытом море переливали нефть на танкеры индийских компаний, которые ходили под панамскими или южноафриканскими флагами. Часть прибывавшего сырца перерабатывалась на находившемся поблизости нефтеперерабатывающем заводе, часть по нефтепроводам уходила в другие штаты Индии, а часть отправлялась в зарубежные страны.

Ларс Йоханссон, поработавший на европейских судах старшим коком, с недавних пор законтрактовался на индийский танкер одной международной компании, перевозившей сырую нефть в разные страны для переработки. Старший кок только в кино человек, который жирует на камбузе и у которого много свободного времени. В морской жизни это самый ответственный, востребованный и высокооплачиваемый специалист из рядового состава танкерного экипажа. Если путь к сердцу мужчины лежит через желудок, то путь к доверию моряка – через камбуз. Как уверяют англичане, хороший кок – лучший доктор. Тот случай, когда национальная поговорка носит универсальный характер.

Рабочий день старшего кока Ларса Йоханссона начинался в 5:20 утра и продолжался почти до восьми вечера с двухчасовым дневным перерывом. Работа нон-стоп в жаре – что на камбузе, что на корме. И хотя Ларс родился на севере, видно было, что к южным широтам он привычен, акклиматизация не нужна и в своем деле он профессионал. А когда у кока дело спорится, то и команда спокойна. Сыт, пьян и нос в табаке – это, конечно, про матросов иных времен говорено, теперь крепкий алкоголь на борту запрещен. Но во все времена приоритет номер один в этой триаде – еда.

Экипаж для громадного нефтеналивного танкера небольшой, всего двадцать три человека. Зато полный интернационал. Граждане шести стран: двое из Голландии (капитан