Прототип: идущие на смерть, часть 1 - Александр Рыбченко

замочил, и решила попытать удачу. Грабануть представителей новой власти из расчета на то, что те ослабли после сражения! Это довольно плохо для них закончилось, хотя ребята к налету подготовились неплохо. Даже китайскую копию РПГ-7 притащили! Только Гоинз оказался куда неуловимее нерасторопного гранатометчика, которому открутили против часовой стрелки голову. И если первый захват (первый захват нами) Сихуйвчайя на самом деле не отличался чем-то сверхординарным, кроме подрыва 1 дома и нескольких смертей особо зазнавшихся засранцев, то в этот раз свидетелями жуткой расправы стала вся деревня без исключения.

Гоинза не брал автоматный калибр, а пулеметный (7, 62 мм) оставлял на коже глубокие царапины, заживавшие прямо на глазах у ошалевших людей. Тогда в ход вступили немногочисленные системные навыки, ускорившие и усилившие часть налетчиков! Правда, им это тоже не сильно помогло. Будь на месте нападающих обычные, не усиленные системой люди, то большинство там же и сдохло бы от потери крови и болевого шока. Но у многих была прокачена выносливость, а потому от кровопотери в следствии неудачных (или удачных) ампутаций умирали не сразу, если вообще умирали. Немногочисленные уцелевшие в целом виде предпочли сдаться. Бандитов быстро повязали, а Пук Хер Даун решил воспользоваться открывшимися возможностями, и объявил Гоинза героем-защитником. И дабы задобрить моего «доброго друга», предприимчивый староста реанимировал закрывшийся с самого начала апокалипсиса местный ресторанчик! Куда тут же отправился первый «бизнес ланч».

Остальным связанным и совершенно беззащитным интервентам пришлось несладко. Сразу вспомнились прошлые обиды и терки. Пиздили их долго и очень усердно, обычный человек давно бы помер! Но прокаченная выносливость страшная штука. Так что почти все из них были еще живы, когда разгневанные жители Сихуйвчайя закидывали отчаянно сопротивлявшихся бандитов в колбасный саркофаг. В живых осталось лишь семеро, да и то, потому что «емкость для мяса» оказалась переполнена.

- Какая трагичная история, - подытожил я. – Кстати, а «подсудимым» есть, что сказать в свое оправдание?

- Нет, глубокоуважаемый мистер-босс, конечно же им нечего сказать! Я считаю, что единственно-верным поступком в их никчемной жизни станет превращение в колбасу для вашего доброго и отважного друга, спасшего наши жизни! – вокруг послышался одобрительный гул народа, который мгновенно стих, стоило «Паразиту» пару раз стукнуть по колбасному саркофагу.

- Да бросьте, нельзя быть настолько злобными и жестокими, видели бы вы себя со стороны! Сборище каких-то кровожадных ублюдков, ей богу, - пристыдил я разом поникших деревенских. - Так что вытащите кляп. Да не у всех, блин! Вот у этого, он кажется самым здоровым и злобным из всех, да-да, самого крайнего. Смотрите, как нужно проводить сеансы психотерапии…

- Да пошли вы! Папка-король-Нуанг тут камня на камне не оставит, а вас… - «Паразит» мгновенно прервал пламенную речь, схватив неблагодарного засранца за челюсть и резко сжал. Кто-то в толпе охнул. Да, челюсть сломать довольно легко, но звук крошащейся в труху челюсти – это немного другое. Первый раз пробирает до костей! Стальная хватка проклятого протеза разжалась, и на лице «пациента» повис натуральный хобот. Человек еще какое-то время довольно забавно пучил глаза, не совсем понимая, что случилось, а потом он закричал. Точнее попробовал закричать, потому что изменивший строения челюстной аппарат хорошему звучанию не способствовал. «Паразит» сжалился над бедолагой и избавил его от бессмысленных потуг: стальная пятерня рванула на себя горло и проникла в образовавшуюся брешь. Немного пошарив внутри, чокнутая железяка нашла искомое, схватила и рванула наружу.

- Галстук порвался, сегодня на работу не пойдет, - «Паразит» выбросил мгновенно наскучившую игрушку и в предвкушении помахал ручкой остальным клиентам. – Ладненько, льготная квота закончилась: следующий пациент так легко в лучший мир не отъедет.

Второй «пациент» оказался более разговорчивым и менее импульсивным, благодаря чему любезно слил нам весь карт-бланш по криминальной деревушке к югу от Трахоугаля. Сколько там людей и рабов (ох уж эта восточная деспотия), что за крендель такой «папка-король-Нуанг» (ох уж эта восточная монархия), насколько хорошо все вооружены, и перечислил чуть ли не все навыки тамошних сошек (ох уж этот восточный апокалипсис). Он очень, очень сильно хотел оказаться полезным, но, к сожалению, мне было совершенно насрать на предоставленные разведдонесения, а «Паразиту» слишком нравились мясные «розочки» из раскрепощенных пациентов. Так что довольно быстро 6 пациентов превратились в 5 пациентов.

- Мистер-босс, я слышал, такие методы допроса называют «форсированными». Неужели вы бывший офицер войск специального назначения из НАТО? – типо как бы невзначай поинтересовался Пук Хер Даун.

- Нет, я всего лишь бывший пациент психушки, - прервал я зарождающийся поток мерзкой лести и привел старосту в замешательство. – Так что психотерапия мой конек. Развязывай следующего!

Третий «пациент», когда с него вытащили кляп, стал кричать и умолять его не трогать. Я сказал «хорошо», потому что желания «пациентов» нужно хоть иногда уважать, и бывший налетчик под конвоем десятка местных жителей, отправился в качестве десерта к Гоинзу. Еще один участник ДРГ обмочился! Этого тоже пришлось отбраковать. В целях профилактики его хорошенько отмудохали палками, а потом полуживое тело раздели и облили ледяной водой, после чего чистенький полуфабрикат кинули в опустевший к тому времени саркофаг и накрыли крышкой.

«Колбасный цех» наполнился умиротворенным гудением и приятным синеватым мерцанием.

- Уверен, он был отличным малым. А может и нет, не важно. Так что, в свое оправдание вам ТОЧНО нечего больше сказать? – три головы оставшихся в живых «диверсантов» синхронно затряслись. – Это значит «да»? Всмысле, нет, нечего, или просто «да»? – «диверсанты» усердно замотали башкой. – Так значит, все же нет? Что-то я нахрен запутался! Давайте развяжем неудачников и послушаем, что они имеют ввиду.

Деревенские кинулись наперегонки исполнять мою настоятельную просьбу с таким рвением, будто от этого зависела их жизнь, а не жизнь тех, кого они развязывали. Черт, как же приятно почувствовать себя диктатором! Чуть менее приятно, чем дрочить на крыше догорающего театра, и чуть более приятно, чем знать, что ты по-настоящему крут и незаменим. Приятнее наверно осознавать только собственную значимость. Именно «значимость», а не «незаменимость», все же понятия это довольно разные, хотя и схожие. Потому что «незаменимым» может стать любой винтик в любом бездушном механизме, но по-настоящему значимым становится только живой индивид в обществе. Это даже лучше, чем дрочить на крыше догорающего театра (по крайней мере, в метафорическом смысле уж точно).

- Итак, я весь во внимании.

- Нам очень жаль! Прошу, простите нас и не отправляйте на колбасу! – заплетающимся языком проблеял относительно живой «пациент». Остальные два