Многоликий странник - Кирилл Шатилов

не только прибегал сюда воровать наливные яблоки, но и чуть позже бывал здесь по поручениям от матери, которая для некоторых сортов булок предпочитала покупать свежую муку и не довольствовалась тем, что привозил с рынка Дит. В Вайла’туне было еще две водяные мельницы – одна на канале и одна на берегу Бехемы, однако Гверна предпочитала посылать сына к Сварливому Брысу, потому что тот брал с нее за один мешок, как за один из десяти. На самом деле Сварливый Брыс только производил впечатление сварливого – все время что-то шамкал себе под нос и неприветливо хмурил седые кусты бровей – тогда как в действительности самое большое удовольствие ему доставляло сознание своей полезности. Мельницу он отстроил еще в бытность брегоном. Тогда же его названная жена высадила вокруг нее целую рощу яблонь, начавшую плодоносить уже со второго лета. Потом со Сварливым Брысом произошла темная история, в результате которой ему пришлось отрезать ногу. По версии, которую многие считали, выдумкой, он был ранен отравленной стрелой шеважа и ничего иного сделать просто не представлялось возможным. Однако Хейзиту доводилось слышать и другое объяснение, отвергавшееся, в частности, Гверной, лично знавшей ту женщину: будто бывший мельник, нанятый Сварливым Брысом для работы в его отсутствие, сошелся с тоскующей из-за частых разлук красивой садовницей и подстроил все так, чтобы соперника загрызли дикие собаки, что иногда выходят стаями из леса и нападают на пасущийся поблизости скот. Покушанный воин выжил, но потерял ногу и стал от безысходности мельником, а настоящий мельник сбежал, прихватив с собой его сбережения и любимую женщину. Гверна называла все это глупостями и говорила, что он сам виноват, потому что после того, как стал одноногим, взъелся на жену, и она была вынуждена уйти, чтобы избежать постоянных ссор и даже побоев. Правда, в обоих случаях никто о дальнейшей ее судьбе ничего не ведал: садовница исчезла, зато раскидистые яблони остались. И теперь щекотали ноздри Хейзита сладким ароматом перезревших плодов.

Мастерская Ниеракта занимала сразу три дома, образовывавших подобие подковы. Центр этой подковы занимала маленькая площадь, сплошь уставленная горшками и тарелками. Некоторые, самые большие, стояли прямо на земле, другие, поменьше и поизящнее располагались длинными ярусами на деревянных полках. За всем этим хлопотным хозяйством присматривал сторож – молоденький паренек младше Хейзита, толстопузый и деловитый. При виде нового гостя он ловко соскочил с лесенки, взобравшись на которую проверял готовность верхнего ряда тарелок, вылепленных в форме не обычного круга, а многогранника, и засеменил ему навстречу.

Хейзит остановился, предполагая услышать отповедь за то, что «шляются тут всякие незваные шалопаи, которых хлебом не корми – дай только трудовым людям мешать работу делать», однако сторож встретил его улыбкой и чуть ли не поклоном, сказал что-то невнятное о плохой погоде, полюбопытствовал, нравится ли гостю расписная посуда или он предпочитает чистую форму, и наконец поинтересовался, что гость, собственно, желает.

«Гость» желал увидеть мастера Ниеракта.

– Мастер Ниеракт сейчас в печном цеху и никого не может принять, – сказал на это сторож, поправляя вихрастый чуб. – А меня зовут Шилох. Давайте я вам пока, как могу, помогу.

К Хейзиту впервые обращались на «вы». Это было неожиданно и не сказать, чтобы неприятно, однако что-то во взгляде и повадках сторожа его нервировало и смущало.

– Меня послали сюда из замка. Локлану нужна глина. Немного, но самой лучшей.

– А вы в таком случае кто будете? – Шилох при упоминании сына Ракли слегка подобрал живот и стал с Хейзитом почти одного роста.

– Я Хейзит. – Он помешкал и добавил: – Строитель.

– И вам нужна глина?

– Совершенно верно. Отборная. Локлан посоветовал обратиться именно к мастеру Ниеракту.

– Для обжига или сушки?

– Что?

– Для сушки или обжига? – Шилох удрученно покачал головой, вероятно, сокрушаясь, что такие благородные люди, как Локлан, вынуждены пользоваться услугами таких неучей, как этот самозваный строитель. – Что вы будете из нее делать?

– Не думаю, что это относится к делу, приятель, – заметил Хейзит, уже жалея о том, что вообще вступил с парнем в разговор вместо того, чтобы дождаться Ниеракта и изложить все ему. – Для обжига, разумеется.

– Много?

– Мешок.

– Мешок? И на чем вы его потащите?

Об этом Хейзит не подумал. Глина всегда представлялась ему материалом легким, не сравнимым по весу с железом или камнем. Но ведь такой она становилась в готовой посуде, а из карьера на берегу Бехемы ее добывали при помощи могучих быков и развозили по мастерским на телегах, запряженных лошадьми. Локлану, пославшему его сюда, подобное неведение простительно, но он-то должен был все предвидеть.

– Разве у мастера Ниеракта нет лишней тачки? – попытался он в свою очередь изобразить удивление.

Шилох сцепил пальцы на груди, похрустел костяшками, почесал затылок и предложил гостю подождать, а заодно присмотреть за посудой. Сам же он скрылся в дверях приземистого домика с дымящейся на крыше трубой, в котором скорее всего и помещался печной цех. Вскоре он вышел, а следом за ним – высокий мужчина в кожаном переднике, с голым, как у кузнеца, торсом, потный, весь перемазанный сажей и улыбающийся.

– Маго Хейзит! – с порога начал он, вытирая о передник и протягивая гостю для рукопожатия широкую шершавую ладонь. – Как поживает твоя достопочтенная матушка?

– Хорошо, вита Ниеракт. Кланялась вам, – слукавил на всякий случай Хейзит, прекрасно понимая, что если все получится по его задумке, то матушка с радостью предоставит гончару открытый счет в своей таверне, которая к тому времени превратится в уважаемый всеми трактир. Опережать события было не в его привычках, но уж больно хотелось помечтать.

– И ты ей привет передавай. Давненько я к вам не захаживал. Ну да ладно, тебя-то что привело. Шилох говорит, ты теперь на замок работаешь. Поздравляю.

– У меня срочное поручение от Локлана. Он сказал, что готов оплатить вам лучшую глину, какую я только смогу у вас найти. Для обжига, – поспешно добавил Хейзит. – Мне и нужно-то всего ничего: от силы мешок.

– Глину найдем. Тачку дадим, – усмехнулся Ниеракт, кивая своему помощнику.

Тот снова нырнул в печной цех, пошумел там чем-то и, в конце концов, выкатил на улицу не слишком чистую, но прочную на вид тележку на двух вихляющих колесах.

В этот момент за спиной Хейзита послышался стук копыт, и во двор неторопливо въехала телега, распространяющая вокруг себя сильный запах рыбы.

– Вот еду с рынка, Ниеракт, и решил тебя проведать, – крикнул возница, натягивая поводья и осторожно спуская с телеги свое грузное тело. – Как там, готова моя посуда? – Увидев застывшего в недоумении Хейзита, он просиял и смачно