Фантастика 2026-163 - Алексей Иванович Ефимов

их, а без этого его знания теряли всякую ценность. Он попробовал понять свою физическую сущность, — и не смог. Он чувствовал малейшие части своего тела-разума, но вот его физические составляющие — нет. Их просто не было. Это привело его в бешенство, но он ничего не мог сделать.

Нужно стать богом, чтобы понять, что никаких богов нет, — мрачно подумал он. — Есть существа более или менее могущественные и долговечные, но всегда одинаково несчастные. Кто бы мог подумать, что у Бога нет души?

Ощущение, что все возможные знания уже есть в его памяти, но он просто не может их вспомнить, вызывало новый взрыв бешенства, — ещё более яростный от полной безысходности.

Успокойся, — наконец сказал он себе. Или, быть может, одна сторона его сознания другой? Но сойти с ума ему теперь было не легче, чем умереть, — не легче, чем для электрона — распасться на части. — Успокойся. Если бы здесь был ещё кто-то, мы бы смогли сравнить свои наблюдения, и затем соотнести обе стороны, — Реальность и Бесконечность.

Впрочем, о Реальности он, пожалуй, знал уже достаточно. А вот о Не-Реальности, о Бесконечности…

Анмай сосредоточился на окружающем, разобравшись, наконец, толком в своих ощущениях. Лишь сейчас он понял, что просто боялся в них углубляться, — Бесконечность была слишком чуждой. Темнота, но темнота не абсолютная, пронизанная слабыми радужными разводами, тенями, — они вспыхивали, медленно плыли и угасали. Это походило на те тени, что плавали в закрытых глазах, но не слишком, — Анмай чувствовал всю глубину окружавшей его бесконечности. Насчет остальных своих чувств он не был уверен, — словно он, свернувшись нагишом под теплым одеялом, совсем как в детстве, в слабом свете прижатого к груди фонарика осторожно выглядывает в бесконечный мрак, — этот вспомнившийся образ показался ему неожиданно точным. Прислушавшись, он смог уловить нечто вроде звуков, — стоны, вздохи, пощелкивание, — они доносились из бесконечности, их порождала сама пустота. Анмай понял, что это — Возможности, виртуальные квантовые флуктуации вакуума, и попытался рассмотреть их получше.

Стоило ему сосредоточить внимание на этих слабых, едва заметных тенях, они устремились ему навстречу, одновременно разгораясь, — пока он вдруг не оказался в ослепительно яростной, невообразимо сложной, бешено кипящей массе. Анмай несколько отстранился, и неистовый свет померк, а кипение стало замедленным, словно бы сонным. Он понял, что видит исходную структуру пространства, — структуру, в которой само оно кипит, сворачивается черными дырами, торами, нитями, и в этом аду, — бесконечное множество виртуальных частиц, чудовищная, беспредельная энергия, целая бесконечность её, лишенная лишь возможности воплотиться иначе, как с его помощью, и в нереальном, обреченном на неизбежное исчезновение призраке-мире…

Его восхитила эта способность лениво рассматривать явления, которые в его Вселенной считались квантами времени. Вдобавок, несколько раз повторив приближение — уже не так быстро — он смог, наконец, соотнести свои размеры с размерами флуктуаций, чей масштаб он знал.

К его удивлению, изменившись, он не стал больше прежнего роста, — он был бесформенным облаком, диаметром всего в метр, или в два. Невесть отчего, это его успокоило. Вновь сосредоточившись на кипящем хаосе, он смог отчасти понять свою суть, — нечто вроде сети, тени, не существующей в каждом отдельном месте, но мыслящей в целом. Но и этого ему показалось мало. Он вновь сосредоточился на сияющем хаосе, пытаясь разглядеть то, что лежало глубже, под ним. Ему показалось, что он видит, — и он почувствовал, как шерсть поднимается вдоль хребта, — воображаемая, чисто рефлекторная реакция.

* * *

Мир совсем не такой, каким он представляется его обитателям. Давно велись поиски последней, неделимой, наимельчайшей сущности. Но лишь Анмай Вэру смог заглянуть вглубь, — и не увидел конца. Это воистину была Бесконечность — лестница структур уходила до бесконечности вверх и до бесконечности вниз, словно он смотрел в бесконечный зеркальный коридор самоподобного, становящегося всё более чуждым, — бесконечно чуждым, — хаоса. Его сущность начала отражаться в нем, умножатся, и её части стали вгрызаться в него, пожирая его, — его мысли, — заживо. Это оказалось не больно, но столь мерзко, что Вэру вывернулся бы наизнанку, обладай он телом. А так всё было гораздо мучительней. Даже вырвавшись из вязкой зеркальной пелены, он ещё немалое время вздрагивал. Что ж, умереть он действительно не мог, но мог попасть в такие ситуации, когда ему пришлось бы об этом пожалеть…

И он понял, что есть бездны, которые навсегда останутся закрытыми, — даже от него.

* * *

Вернувшись к нормальному восприятию, Анмай несколько секунд размышлял. Его одолевало любопытство, нестерпимо хотелось ринуться вперед, узнать, так ли велика эта Бесконечность. Его удерживала лишь бессознательная тоска по дому. Теперь он знал, что время здесь идет быстрее, чем в Реальности, где его ход замедлялся разбеганием или чудовищной гравитацией. Там прошло всего несколько секунд. Ничего, что представилось ему, ещё не произошло. Айэт и Хьютай ещё смотрят ему вслед там, в своем последнем доме, в своем мире-сне…

Но и они для него, — всего лишь воспоминание, похожее на сон, — он уже не был уверен в их реальности. Ему казалось, что он сам придумал их всего несколько секунд назад, — слишком уж неестественным казался отсюда их мир…

И при всем желании Анмай не мог к ним вернуться. Друг для друга они уже не существовали, они умерли, и тоска не могла одолеть любопытства.

Легко, не задумываясь над тем, как это у него получается, он двинулся вперед. Он почувствовал движение, и ощущение скорости было восхитительным. Движение ощущалось, но не требовало никаких усилий. Он помчался, всё быстрее и быстрее.

* * *

Ощущение полной свободы, возможности двигаться куда угодно, и делать что угодно было удивительным. Теперь у него не было ни массы, ни инерции, — ничего, что мешало бы движению. К своему удивлению, он точно чувствовал свою скорость и даже — никаких ориентиров здесь не было, но он чувствовал, — не силу, не течение, — просто направление, присущее самой структуре пустоты. Не кристаллическая решетка, пронизывающая её, а как бы протянутая сквозь бездну нить… точнее, бессчетное множество нитей, натянутых в одном направлении, — справа налево.

Он чувствовал это, но уже отчаялся понять, — почему. Анмай усмехнулся, — до каких пор он будет задавать себе этот, самый бесполезный во всей Бесконечности вопрос, — для чего всё? Пожалуй, лучше подумать о более приятных вещах, — например, о предельной скорости, которую он может развить.

Такого понятия, как световой барьер в Бесконечности просто не существовало, — здесь никогда не было ни единого кванта света, вообще ничего, что подчинялось бы физическим законам. Осознав это, Анмай рванулся вперед со скоростью не-перехода, — безмерно огромной, но, всё