Фантастика 2026-7 - Алекс Келин

скандал не нужен, а я ведь не сдержусь и обязательно устрою! И ты, Черныш, смотри в оба глаза! Принцесса может кого угодно окрутить, но только не тебя, поэтому разделишь ответственность с моим мужем. Не посмотрю, что друг и милашка — хвост узлом завяжу!

В какой-то момент терпение моё иссякло и я, не выдержав, посадил «курицу наседку» на шкаф.

— Вот здесь и будь, пока не вернусь! Слезешь — скандал не меньше будет!

— Ты нормальный?!

— Уже нет! Фанька, ну реально задолбала! Сколько раз ходил в Босвинд — всё норм, а тут прибить тебя хочется, слушая то ли приказы, то ли причитания!

— Ага! — поддержал меня ящер. — Ещё и к невиноватым хвостам подбирается! Ты мне хоть и Хозяйка теперь, но чувство гордости топтать не дам! Кто я с таким хвостом буду? Не красивый Харм, а словно лягушка какающая! А ещё друг называется…

— Я всё по делу говорю, а вы, остолопы, слушать не желаете! — не сдавалась упрямая. — Мне, между прочим, волноваться нельзя — у меня ребёночек скоро будет! Меня оберегать надо, а не на шкафах расставлять!

— Оберегать? А я что делаю? Скажи, Черныш, — обратился я к обиженному слуге. — Тебе не кажется, что на этом невысоком, очень устойчивом шкафчике — самое безопасное место во дворце? Сиди себе спокойненько и нет опасности споткнуться или там дверью в лоб получить?

— Согласен! Самое хорошее место!

— Видишь? «Два — один» в нашу пользу.

— Идиоты! Вижу, что издеваетесь, но отвечу — никогда раньше не получала в лоб и теперь не получу! Сымай, говорю! Пользуешься тем, что дылдой вымахал!

— Ну, не знаю… Я раньше тоже с Греяной нормально ладил и слюни на её грудь не проливал…

— Ах, вот, значит, ты какую «песенку завёл», дорогой?! Мои чувства с мебелью сравниваешь?! Ну и ладно! Валите! — как всегда в подобных случаях, всё перевернув с ног на голову, рявкнула благоверная.

Она надулась и, закинув ноги на шкаф, улеглась там, повернувшись к нам попой. Минут пять так лежала, источая флюиды оскорблённой невинности и обиды. Мы с Чернышом молчали, глядя на это представление и ожидая дальнейшего развития событий. Зная Фанни, можно было с уверенностью сказать, что бурлящие в её душе эмоции скоро прорвутся. Так оно и вышло.

— Подушку дайте… — буркнула она, не поворачивая головы.

— Может, сразу и одеяло? — предложил я, тихо подмигнув ящеру.

— Конфеты тоже не забудьте. Буду их есть и страдать от вашей чёрствости.

— Много?

— Всё и… печенье — тоже! Расскажу про вас Ланирии, и Парб за меня отомстит! Будете знать, как маленьких обижать!

— А Лан тут причём?

— Скала своей невесте ни в чём отказать не может, а у нас с ней женская солидарность!

— Блин. Конфеты с печенюшками закончились…

— Как?! Я ж их сама недавно… — попыталась возмутиться Фанни, свесив голову.

Я тут же схватил её и сдёрнул со шкафа, крепко обняв.

— Любимая, давай не будем ссориться по пустякам? Я тебя понимаю — волнуешься, но и мне не в радость шляться, где ни попадя. Надо собраться мыслями, а чувствую себя, словно провинившийся школьник, после твоих вздохов и наставлений.

— И правильно делаешь, — ответила она, насупив брови. — Уговорил. Идите уже, и пока там этой Греяне улыбаться будешь, то составь внятную извинятельную речь по своему поведению. Чего удумал — родную жену по пыльным углам распихивать!

— Ты хотела сказать: извинительную речь? — попытался было поправить Черныш.

— Я хотела сказать, чтоб составил! А тебя, предатель, видеть не хочу! Хозяйка мучается наверху, а слуга ржёт!

— Так приказала бы — тут же снял бы.

— А так можно было?

— Конечно. Я же твой Слуга.

— Творцы! Не подумала. Теперь буду постоянно пользоваться! Идей — море! — довольно произнесла Колокольчик, окинув меня многообещающим взглядом.

— Харм, — понимая ход мыслей жены, поинтересовался я, — а когда архимагу память вернётся, то ты станешь снова его Слугой?

— Так он приказал.

— А если я попрошу его, чтобы ты исполнил несколько моих просьб, то, как думаешь, разрешит?

— Конечно! Исполню с удовольствием, друг!

— Поняла? — подмигнул я Фанни.

— Чего уж тут непонятного… Ладно! Живи! Эх, такая месть пропала!

Неожиданно даже для самих себя мы рассмеялись. Ну, не можем долго сердиться друг на друга, а к подобным перепалкам нам не привыкать — с первого дня знакомства затеваем. Честно говоря, не могу представить нас сюсюкающей семьёй. Со всякими там «котиками», «заями» и остальной ушасто-пушистой фигнёй уже давно бы скука заела, а так в постоянном лёгком соперничестве, с пикировками, подколками и прочим, что придаёт перчинку, испытываем кайфовый драйв или драйвовый кайф — надо будет потом определиться, понимая, что ни с кем больше такого не испытаем. Это — НАШЕ!

— Тебе пора, — улыбнулась жена. — Быстро отсюда, а то, чувствую, что сейчас опять с наставлениями полезу. Не хочу на шкаф обратно…

Чмокнул её в нежную щёчку, и Харм переместил меня в Босвинд.

— Здравствуй, — сидя за столом и уткнувшись в какую-то книгу, поприветствовала Греяна, снова продолжив чтение.

— Очередной любовный роман? — пошутил я, зная её негативное отношение к подобным вещам.

— Почти. «Способы штурма горных крепостей» графа Дарулана Ракского. Очень познавательный труд и в плане истории, и с точки зрения военного применения. Ты пропустил прошлую встречу.

— Да, принцесса. Собирал тебе материал для не менее занимательного чтива. Держи, там Сыч очень всё подробно описал и про мои приключения, и про все события во дворце за последнюю неделю.

Я протянул ей толстую стопку бумаг, в которой было не только письмо главы «серых», но и много различных документов. Греяна мигом отбросила книгу и погрузилась в новые буквы, явно соскучившись по жизни вне Босвинда, я же уселся в кресло напротив, наблюдая за мимикой высокородной барышни, меняющейся по мере усвоения материала.

— Обалдеть! — выдохнула она, закончив чтение. — У вас, шутов, насыщенная жизнь, но ты всех переплюнул! Что сам-то про это думаешь, если кратко?

— Если совсем кратко, то могу только матом, а так в целом согласен с Сычом.

— Да уж… Но Веблия какова! Мало того, что обставила вас, словно малолетних, радующихся победе придурков, но и теперь нити управления заговором у неё. Захочет — ускорит попытку свержения, прижав всех к стенке, или, наоборот, будет растягивать наше с Ипроханом противостояние до нужного, удобного ей момента. Поаплодировала бы этой гниде, если бы не применение Умертвия — перешла грань, отделяющюю человека от кровожадного демона. И не могу определить, чего в её поступке было больше — панического страха с жаждой мести или точного расчёта. Скорее всего, первого, и это большая