Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

Даже не расходный материал, потому что рано или поздно эти трупы вернутся в Рой и появится новая Саранча. Так что он может хоть целыми батальонами убивать пехоту Врага, чтобы казаться в наших глазах своим…

— Всё равно не понимаю… Всё звучит одновременно и правдоподобно, и как сон при температуре сорок градусов.

Мита вдруг смачно рыгнула и отодвинула от себя пустую тарелку.

— Фух! Я наелась и теперь чувствую себя сильнее! — похвалилась она с очаровательной улыбкой из острых как бритвы зубов. А затем вмиг посерьёзнела. — Странно, что вы ещё не догадались, господин статский герцог Билибин… Коля видел своими глазами, к чему приводит подобная слепота. Задача Тарантиуса — ссорить своих врагов между собой, чтобы между ними не было единства. Ваша Империя, сильная, единая, семьсот лет стоит Рою поперёк горла. Только сейчас ему удалось посеять между вами вражду.

— Гражданская война… — прошептал Билибин. — Вот чего он добивается. Чтобы мы воевали друг с другом вместо защиты границ. И Саранча сперва не трогала цесаревича… И даже это имеет смысл с такой точки зрения. Если бы цесаревич остался в Питере, якобы удерживая столицу, то многие перешли бы на его сторону. Вот только этого почему-то не произошло…

— Это я постарался, — сказал ему. — Помнишь медитацию перед отлётом в Стамбул? Я тогда надавал Рою лещей и сказал, что я цесаревич Алексей. Вот он и разозлился. А Тарантиуса я смог на время вывести из строя.

— И тут ему планы нарушил… — с ухмылкой покачал головой Билибин.

— Именно.

— Но мы всё равно в полной заднице, Дубов. Если Тарасов действительно Тарантиус, то даже с артефактом ты ничего с ним не сделаешь. Он слишком большая фигура теперь. Так просто его не завалить. Он уже захватил самый важный козырь в этой борьбе — умы людей. Даже если тебе удастся подобраться к нему и использовать артефакт, он просто убьёт свидетелей, а тебя обвинит во всех грехах. И поверят ему. Даже если ты сможешь его взять и убить, то это ничего не решит. Ты встанешь в один ряд с предателем цесаревичем, а Тарантиус рано или поздно возродится и вернётся…

— Знаю, — цыкнул я клыком. — Я уже несколько дней продумываю все возможные варианты событий.

— И сколько вариантов ты продумал? — хмыкнул Билибин, но сделал это как-то обречённо.

— Четырнадцать миллионов шестьсот пять.

— И сколько победных?

Я поднял указательный палец.

— Один.

Герцог упёрся локтями в стол, свёл вместе ладони и рухнул в них лицом. Было слышно его тяжёлое дыхание. Осознавал, видимо, наши шансы на победу. Остальные просто молчали. Даже дружинники, слышавшие часть нашей беседы, сидели с бледными лицами, перестав жевать.

— И это, по-твоему, хорошие шансы? — глухо сказал Макс. — Да вся наша страна, нет, весь наш мир уже одной ногой в могиле.

— Как по мне, — улыбнулся я, — шансы просто отличные. Это же закон мироздания, герцог. Всегда, в любой истории или легенде, если у героев был всего лишь один шанс на победу, то они обязательно побеждали. Один шанс! — Я снова показал указательный палец. — Надо только им воспользоваться. Да Тарантиус, считай, у нас в кармане!

— Боже… — прошептала, изумлённо глядя на меня, Марфа. — А на этом судне, случайно, нет психолога?

— Была! — бойко отвечала Мита. — Но она не полетела в Стамбул.

— И слава богу… — тихо буркнула Вдовина.

— А я так скажу, сынки… — заговорил Никон, но с каждым словом командирский голос сотника всё больше гремел в стенах маленького камбуза. — Если наш князь говорит, что у нас всего один шанс на победу… Если наш князь верит в этот шанс, это значит, что он верит и в нас. Так вот что я вам скажу, сынки! Я за князем пойду хоть в самое пекло! Хоть в пасть Саранче, если он прикажет! Да если потребуется, я этому Тартару самолично лицо обглодаю!!!

— Да!!! — загремели немногочисленные дружинники.

— Так его!

— Мы этого Тартара с говном сожрём!

— Не, мужики, Тартар лучше с лососем или пастой из тунца…

— Жри, чё дают, Петро!

— Да на самом деле!

— Всю душу из Саранчи вытрясем! За князя! За Дубова! За дружину нашу дружную! Трижды ура!

Короче, у дружинников после речи Никона случился приступ энтузиазма. А после они с утроенным аппетитом набросились на остатки еды.

— Ладно, — изумлённый герцог отнял руки от лица. — Что нужно сделать?

— Именно то, что ты и сказал, — хмыкнул я. — Встать в один ряд с цесаревичем.

* * *

Ещё один день спустя

Недалеко от Китежграда

Когда мы летели над Пятигорском, по радио сообщили, что Петербург окончательно потерян. Все войска покинули столицу и лишь пытаются удержать Саранчу внутри. Не очень успешно. А основные боеспособные силы осадили резиденцию загнанного в угол предателя-цесаревича в Китежграде. Туда он отступил с союзными войсками. Вернее, тем, что от них осталось после того, как на них «внезапно» напала Саранча.

Я никогда не видел Китежград. Билибин сказал, что это красивый город, который стоит в центре огромного озера. И словами его великолепие не описать — это надо увидеть.

Печально, но, возможно, он вскоре будет разрушен. Ведь там сидит цесаревич.

Сейчас город был скрыт от нас огромной сизой тучей, заполнившей весь горизонт. От неё к земле спускались тугие вихри снега. Настолько плотные, что они стояли стеной. Внутри только всё время вспыхивали цветные сполохи, словно зарницы на рассвете.

Источники вспышек находились за пределами тучи. Несколько невидимых отсюда артиллерийских батарей вели огонь по метели. Только из леса вылетали алые болванки снарядов.

На ещё большем отдалении от места боевых действий находился большой лагерь. Посреди леса, окружённый частоколом укреплений, ежами и колючей проволокой. С вышками и огневыми точками. В общем, на лагерь войска, которое осаждает врага, он походил мало. Потому что сам будто находился в осаде. Он и ещё несколько других, что виднелись в других местах леса, окружавшего скрытое тучей озеро.

— Господин, лагерь атакует большая группа Саранчи! — озвучил один из дозорных то, что я и так видел, стоя у окна. — Вижу Пугало, Ваше Сиятельство! В паре километров прячется в лесу!

— А где все их дирижабли? — озвучил я злую мысль. — Как будто на пикник приехали.