Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

- В общем, примерно так оно и было.

Касаткин выглядел ужасно. Как ни крути, это его косяк – стоящий на посту боец отвлекся на девку и забыл о своих обязанностях. Можно было не сомневаться, что нарушителя воинской дисциплины перспективы ожидают самые мрачные. Но это все потом, а сейчас капитан бил копытом, стремясь догнать и покарать.

- Погоди, Петрович, давай сперва подумаем.

Женя обеими руками облокотился на стол.

- Инфа о площадках пришла мне от Ашенафи сегодня вечером. О южной мы подозревали и раньше, а вот северо-восточная появилась не больше недели назад. Были сведения, что Троекуров мог контактировать с Тэкле, эфиопа видели неподалеку от бригады лесорубов, в которой был и наш бизнесмен. Считаю, что именно толстяк передал Троекурову сведения о площадках и о назначении шара.

Сидящие за столом молча согласились.

- Поехали дальше: вы все читали троекуровское досье. Можно сказать почти наверняка: он попытается активировать одну из площадок с целью стать местечковым королем. Инициирует терминал на себя, и потом сможет ставить условия. У него приличная фора. Наверняка есть проводник, а, возможно, и транспорт. Думаю, он давно составил план похищения шара, но что-то его подстегнуло. Что именно – сейчас неважно. Самое плохое, что мы не знаем, куда он двинется, значит придется разделять силы и посылать два отряда – к каждому из порталов. И при этом еще и оставить силы для обороны форта. Петрович, что скажешь?

- У меня восемь человек вместе со мной. Двоих оставить здесь, по трое в каждую команду. Усилить каждую двумя-тремя добровольцами. Еще десяток поставить под ружье в форте, пока не вернутся экспедиции.

- Есть еще один момент. Южную площадку охраняет племя Мурси.

- Это те, где девки с тарелками в губах? – уточнил Григорьев.

- Они самые.

- Тогда гадко. Они вечно под кайфом, чувствительность к боли почти отсутствует, только мочить на глушняк. Договориться практически невозможно. Разве что…

- Что?

- Разве что стать одним из них.

- Или их богом, - задумчиво изрек Курт Шрайбер.

Женю аж холодный пот прошиб, когда он представил себе последствия: приходит Троекуров, устраивает представление, на месте плиты ставит форт – и получает две дюжины преданных рабов. А потом с их помощью начинает прибирать к рукам окрестности. И хрен его оттуда сковырнешь без большой крови.

- Давайте срочно собирать отряд, не меньше восьми человек. А лучше – двенадцать. Шестеро твоих, капитан, бойцов и столько же ополченцев. На двух машинах, с хорошим вооружением. И еще группу – на всякий случай – на северо-восток. Я договорюсь с Ашенафи, он даст проводников. Петрович, Курт, поднимайте людей. Иваныч, ты ведь подготовил девочку-радистку? Даже двух? Отлично. Организовывай дежурство в радиорубке. Пусть они связываются с замком Россия, докладывают обо всех наших делах. Ну и держат группы в курсе. Напрямую общаться – дальности раций не хватит. Как с Мурси и Троекуровым разберетесь, сообщите Сотникову, пусть вертолетом отправляет кандидата на коменданта форта, и удерживайте территорию до его прибытия. Это место нужно срочно столбить за собой. Курт, на время моего отсутствия ты здесь становишься главным начальником. Доступ к терминалу у тебя есть. Теперь вот что: кто пойдет ко второй платформе?

- Клаус Лори пойдет, с ним еще один из новеньких. Неплохой парень, но необстреляный.

- А еще двое?

Касаткин замялся. Из мало-мальски опытных людей практически никого не осталось.

- Тогда пойду я. Все равно мне еще с Ашенафи разговаривать. Кто еще?

- Я пойду!

С верхнего этажа сбежала Ольга. Уже одетая в лесное – хоть сейчас на выход.

- Со стрельбой у меня все в порядке, в бою была, физика на уровне. Все равно лучше меня не найдете.

Кстати сказать, в плане стрельбы Ольга весьма продвинулась. И хотя еще уступала в меткости Григорьеву и бабе Лисе, но всех остальных значительно превосходила. Кроме того, ей нравился сам процесс: спокойно, не торопясь, прицелиться, учесть все нюансы и влепить пулю точно в яблочко. Одну из винтовок СВТ с оптикой Касаткин закрепил непосредственно за ней. Так что с возражениями у Жени получилось плохо.

- Ладно, хватит препираться, время дорого. Собираемся – и вперед.

Через несколько минут в форте уже никто не спал. Новость одних повергла в растерянность, других заставила крепче сжать кулаки. Добровольцев было больше, чем необходимо. Касаткин честно отбирал лучших. Многие обижались, что их не брали. Особенно громко ворчал Селиверстов. Но, помимо стрельбы, предстоял еще серьезный марш-бросок по лесу, и это предъявляло кандидатам дополнительные требования. Для рейда выбрали «виллис», установив на пулеметный кронштейн ПКМ, и «додж», как наиболее грузоподъемный. Загрузили провиант на три дня, запас бензина, двойной БК. Рации были теперь в каждой машине в обязательном порядке. Женя со своей группой взял «кюбельваген». Он давно ему понравился – маленький, легкий, проходимый. Рука не позволяла пока что нормально рулить, за баранку уселся один из молодых потеряшек, Вовка Ветров. Веселый парень двадцати пяти лет. В старом мире перепробовал массу занятий, но нигде не задерживался дольше полугода. А вот здесь, кажется, его зацепило. И за интерес, и за душу – прелести Кати Подольской явно нарушали душевное равновесие Ветрова.

Женя уселся рядом с водителем, поставив между ног «Сайгу». Ольга с карабином и Клаус с пулеметом устроились сзади, и колонна двинулась в ночь.

День 28

Несмотря на ускоренные сборы, в поселок племени Сидамо добрались за полночь. Ашенафи сначала отнекивался, но Женя достал из машины и вручил тому турецкий автоматический дробовик из Джамаловских трофеев. После этого все решилось быстро. Два человека были оперативно разбужены, проинструктированы вождем и рассажены по машинам. Сразу же колонна под началом Касаткина двинулась на юг. Женя попрощался с союзником, сел в машину и кюбельваген отправился на север.

Ветров оказался неплохим водителем. Он бодро крутил баранку, и, несмотря на ночь и выбоины на грунтовке, шустро гнал машинку вперед. Примерно через час езды пришло время остановиться. Кюбельваген загнали в лес, замаскировали, навьючились оружием и снаряжением и двинулись на северо-восток. Идти по ночному лесу было не слишком приятно. Ветки цепляли за одежду и поклажу, под ногами регулярно оказывались то корни, то какие-то ямы. Периодически появляющаяся луна не добавляла видимости. Фонари не включали – это, по сути, означало сделать из себя мишень. Проводник же шел легко и свободно, как днем. Поминутно спотыкающегося и матерящегося про себя Женю утешала