Фантастика 2026-8 - Андрей Северский

Тамара весь день ждала Егора. Она даже заставила сына подняться на гору повыше, чтобы разглядеть, не идет ли отец. Егора не было, и в душе у нее назревала тихая паника. Катюшка запросила еду. Тамара обшарила все возможные прятки, куда Егор мог спрятать галеты. Ничего не нашла.  Три крысиные тушки, подветренные и ужасные на вид, были единственным съедобным продуктом в пещере.

- Матвей, нам надо как-то приготовить из этого еду. – Матери очень хотелось опереться на чью-нибудь смекалку.

- Мам, у нас из нормальной горючки только резаная покрышка. Если приготовить на ней, еда может пахнуть жженой резиной.

- А, все равно, думаешь, это будет иметь значение, чем пахнет крысиный суп? – Последние слова Тамара произнесла шепотом, чтобы не напугать дочь.

Матвей собрал на улице небольшой очаг из камней. Разжег резину и поставил на огонь котелок с водой. Тамара незаметно от дочери вынесла одну крысиную тушку. На свету она выглядела еще отвратительнее. Тамара разрезала ее на несколько кусочков и бросила в котелок. Резина горела жарко, и вскоре вода закипела. К запаху горящей резины примешивался запах вареного мяса. Надо сказать, что у всей семьи уже давно посасывало под ложечкой, и они с удовольствием разделяли своими рецепторами запах дыма на фракции.

Тамара подсолила бульон и попробовала его на вкус. Получилось сносно. Привкус горелой резины присутствовал слабый и ощущался только послевкусием. Тамара зачерпнула полную ложку и проглотила ее. Вполне съедобно.

-Хочешь попробовать? – Обратилась она к сыну, подозрительно наблюдавшему за ее реакцией.

- Как оно? – Спросил Матвей.

- Отлично.

Матвей набрал ложку, поднес ее вначале к носу и принюхался, затем отпил немного, погонял бульон во рту. Вкус его устроил, и он вылил остатки в рот.

- Съедобно. – Заключил он.

- Сюда бы перчика и лучка для вкуса. – Тамара восприняла ответ сына за комплимент.

Мясо поварилось еще минут пятнадцать, пока не прогорела резина. Тамара сняла котелок и отнесла в сторону, чтобы дым не попадал в бульон. Катя крутилась рядом, и никак не могла дождаться начала обеда.

Крыса была поделена на четыре части. Детям Тамара отдала по задней лапке, на которой было много мяса. Себе положила переднюю с ребрышками, и такую же часть оставила в котелке для Егора. Дети ели за обе щеки. Катя переспросила однажды, на самом ли деле это горный кролик. Матвей утвердительно махнул головой в ответ, но хитро переглянулся с матерью.

Тамара была довольна собой, что накормила детей, но неопределенность с мужем подтачивала ее радость. По их договоренности с Егором, он должен был обойти гору за сутки, плюс еще несколько часов на непредвиденные обстоятельства. Егор ушел вчера утром. Сутки и время на форс-мажор закончились. Чем больше время двигалось к вечеру, тем тревожнее становилось на душе у Тамары.

Егор пришел в себя от того, что чуть не задохнулся. Жижа затекла через нос и попала в дыхательное горло. Мужчина закашлялся и попытался открыть глаза. Далось это с трудом. Сухая корка грязи залепила веки. Егору на мгновение показалось, что он снова очутился в пещере. С перепугу попытался убрать с лица грязь, но сделал это небрежно, вместе с бровями. Попала она и в глаза. Когда Егор прочистил их, то заметил, что день подходил к концу.

Егор сидел посреди грязной лужи. Левая рука болела. Мужчина подвигал ею, пошевелил пальцами. На перелом не было похоже, скорее, сильный ушиб. Егор посмотрел вверх, туда, откуда он свалился. Метров пять было до того злосчастного уступа. Кажется, он еще легко отделался. Можно было пробить голову, сломать позвоночник, да все что угодно. Егор пообещал себе больше не делать таких непредусмотрительных действий. Он снял вязанку с плеч, чтобы оценить ее состояние.

Она была в грязи, но в целости. Если бы не вязанка, удар мог быть значительно жестче. Егор встал на ноги. Сейчас он стоял на уступе, который был гораздо шире того, с которого он свалился. Чтобы не испытывать судьбу еще раз, Егор выбрался из грязи и подошел к краю. Отсюда до воды было метра три. Темнеющая вместе с закатом вода превратилась в черную инфернальную субстанцию. Суеверная часть души считала водоем местом, противоположным понятию «жизнь».

Разглядывая воду, Егор заметил на самом краю водной поверхности что-то странное. Из-за сгущающихся сумерек и того, что все было покрыто грязью, тяжело было определить, что это за предмет. Несмотря на свое помятое состояние, Егор все же решил удовлетворить любопытство. Все, что осталось от человечества, вызывало ностальгию и, в конце концов, могло пригодиться в хозяйстве.

Осторожно, не опираясь на больную руку, Егор смог спуститься к кромке воды. Предмет действительно имел человеческое происхождение. Это было колесо грузовика. Егор смыл с колеса грязь. Покрышка была рваной, как будто ее трепали гигантские собаки. Обод был смят сильным ударом. Егор попробовал сдвинуть колесо, но оно не поддалось. В голову закралось подозрение, что у колеса имеется продолжение. Егор протянул за колесо руку и нащупал покореженный металл или пластик. Вот и первый настоящий сюрприз от человечества. Позабыв о боли и осторожности, Егор ступил на колесо. Опора держалась уверенно. Егор опустился на колени и прощупал все пространство вокруг, скрытое мутной водой. По ощущениям, там было мятое железо, скорее всего, кабина грузовика. Недостаток света не позволял увидеть ее очертания сквозь воду.

Егор вернулся на берег и прошелся вдоль него, чтобы разглядеть остальную часть машины. Сразу за кабиной просматривался прицеп. Удивительно, что машину не разорвало на мелкие части от удара. Егору не терпелось забраться внутрь, чтобы узнать содержимое грузовика. Если бы не ночь, которая неотвратимо приближалась с каждой секундой, то Егор не удержался бы от исследования.

Скрепя сердце, он отказался от этой затеи и решил продолжить путь, пока не наступит полная тьма. Заночевать там, где она его застигнет, чтобы ранним утром снова двинуться в путь. Если он рано вернется домой, то в тот же день отправится назад, к этому грузовику, прихватив с собой Матвея для подстраховки.

Человеческие глаза быстро привыкли к недостатку света и спокойно видели то, что в прошлой жизни было сплошной тьмой. Егор шел до тех пор, пока видел, куда поставить ногу. Он затруднялся предположить, сколько пути преодолел. Остановиться на ночлег решил только тогда, когда влетел в жижу, не отличив ее