Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

вклинилась лошадь Гаюса. Копьё высокого воина молнией вылетело у него из руки и устремилось в чахлую, покрытую снегом и грязью траву, рядом с дорогой. Лающая собачка взвизгнула и помчалась прочь, словно ободранный мячик из глины и соломы.

— Хорес бы побрал эту тварь! — зарычал мужчина. — Снова!

— Неудивительно, что она не замолкает, — заметил Логвуд. — Ты же её каждый день пытаешься убить.

— Тебя отчитала комнатная собачка, Гаюс? — поинтересовался я, приподнимая брови.

— Поосторожней, маг, — прорычал шрамированный бригадир.

— Вам пора ехать, — сказал мне Логвуд, его взгляд молнией метнулся куда-то мне за спину. Обернувшись, я увидел Данику. Она была бледна и казалась погружённой в себя. Чистая боль по-прежнему плескалась в её тёмных глазах, но в седле волшебница сидела прямо. Её ладони почернели, включая кожу под ногтями, будто она окунула руки в дёготь.

Недолеченные ожоги.

Отчего-то стало мерзко на душе, так что отвёл взгляд.

Когда наш взвод добрался до опушки леса, снежные бабочки взвились с дороги. Лошади попятились, некоторые столкнулись с задними, и то, что минуту назад казалось картиной неземной красоты, грозило теперь принести хаос и травмы. Затем, пока кони взбрыкивали, фыркали, трясли головами, два десятка собак рванулись вперёд и побежали перед отрядом. Они прыгали в рои насекомых, так что те взлетали над дорогой.

Одно из насекомых умудрилось залететь мне в рот. Пока я сплёвывал похожие по вкусу на мел крылышки, вдруг обратил внимание на одного из псов и поражённо потряс головой.

Нет, это мне точно почудилось! Чушь какая-то. Псом был суровый зверь, известный под прозвищем Кривой, и он, как мне показалось, нёс в зубах четвероногий комочек шерсти.

Благо, порядок быстро восстановили. Сержант Лотар и капрал Килара громкими криками восстановили строй, а собаки расчистили дорогу. Мне или капитану было не по чину вмешиваться в подобную малость.

Далее поскакали лёгким галопом. На каком-то этапе я даже порадовался ровному ритму. Никакого привычного крика, громких и зачастую несмешных шуток или бездарно исполненных походных песен не было слышно — только топот копыт и диковинный шепоток сотен тысяч крылышек в воздухе.

Скачка стала какой-то нереальной, свелась к ритму, который казался вневременным, будто мы все ехали по реке тишины. По обе стороны дороги сухие облетевшие кусты сменились группками молодых кедров — на этом берегу реки их было слишком мало, чтобы назвать лесом. От старых деревьев остались только пни. Рощи стали фоном для бесконечного движения бледно-серого марева. От постоянного трепетания крылышек по сторонам у меня даже разболелась голова, отчего прямо на ходу, понадеявшись на знакомого и давно прирученного коня, закрыл глаза, напитав себя целительской силой.

Магия сработала как надо. Я, конечно, рисковал, но уже не в первый и даже не в десятый раз. Просчитанный риск, как если бы умелый повар, не глядя, рубил овощи остро отточенным ножом. Шанс ошибиться и порезаться был столь же велик, как споткнуться на ровном месте и сломать себе шею.

Чёрные Полосы ехали со скоростью собачьей стаи, но псы показали себя неутомимыми, куда более выносливыми, чем кони и всадники. Каждый час мы устраивали передышку, коней пускали шагом, делили последние запасы еды в плотно запечатанных сумках. Вода пока что имелась, но в любой миг я мог создать её — проблем с этим не было.

Собаки с нетерпением ждали нас в такие моменты.

Дорога предоставляла нам лучший шанс добраться до брода прежде врагов. Кавалеристам Кердгара Дэйтуса придётся ехать по прореженному кедровому лесу, но больше всего их могут задержать зимние бабочки.

Когда позади осталось чуть более четырёх километров, с юга начал доноситься новый звук: странный шорох, на который я даже не обратил внимания, пока его неестественность не стала мучительно явственной. Пришпорив лошадь, догнал Данику.

Она едва посмотрела на меня в знак приветствия.

— Впервые такое слышишь? — сразу поняла волшебница, с какой целью я приблизился. Уж точно не затем, чтобы поинтересоваться наличием у неё орехов в меду!

— Так и есть, — коротко кивнул я.

— С ними скачет маг, расчищает дорогу.

— Как? — нахмурился я. — Ветер? Огонь?

— Ветер. Нагнетает давление сверху и снизу, создавая между ними область, где насекомые прессуются в маленький плотный шарик хитина, крыльев и слизи. Заметь, что между каждым новым нагнетанием проходит больше времени. Он устаёт и нагревается.

Картина, возникшая в голове, была достаточно непритязательная, однако поморщиться не заставила. Я видел куда более мерзкие сцены.

— Хорошо, что устаёт.

Даника кивнула.

— Ты контролируешь насекомых и наблюдаешь через них, верно? — с опозданием осознал я. — Мы успеем к броду раньше них?

— Думаю, да.

Вскоре мы выехали на опушку. К северу и югу из земли вздымались скалы, закрывая зазубренными вершинами часть наполненного бабочками неба. Прямо впереди дорога уходила вниз по усыпанной гладышем осколкам горных пород, оставшихся тут, судя по виду, ещё при передвижении ледников. У подножия открывалась широкая заснеженная площадка, за которой двигался на север серый ковёр насекомых.

Река Чирапи. Погребальная процессия утонувших бабочек мчится к морю Гурен.

Брод был отмечен двумя рядами вкопанных в дно реки деревянных кольев, к каждому были привязаны какие-то тряпки, будто выцветшие знамёна утонувшей армии. На западном берегу, с нашей стороны, был разбит небольшой лагерь: чадящее дымом кострище с котелком и одна единственная потёртая палатка. Рядом с ней был вбит колышек, к которому оказалась привязана маленькая двухместная шлюпка.

Выругавшись, я выехал ближе, встав рядом с Маутнером. Почти сразу к нам подъехала Даника.

Палатка оказалась покрыта бабочками, даже несмотря на то, что периодически шевелилась, демонстрируя, что внутри кто-то есть. Ребята за нашими спинами принялись обсуждать, кто оказался столь дерзок и быстр, что обогнал армию, прибыв сюда заранее. Обе армии.

Подъехав ещё немного ближе, мы стали свидетелями, как изнутри показался чей-то силуэт.

Женщина.

Псы остановились на безопасном расстоянии и начали её облаивать, не решаясь подбежать ближе. И я отлично их понимал. Сам бы тоже осмелился лишь облаять, даже не думая подбираться вплотную. Потому что прекрасно узнал свою сестру.

Анселма. Ты всё-таки не сбежала следом за Дэсарандесом. Не покинула Нанв через Монхарб. Почему?

Услышав тонкий, пронзительный лай, я поморщился. Триединый, мне не почудилось!

Когда Анселма направилась в нашу сторону, комнатная собачка бросилась на неё, затем вдруг остановилась и прекратила лаять. Крысиный хвостик судорожно вильнул.

Сестра наклонилась, подняла собачку и почесала за облезлыми ушами. После этого посмотрел на нас.

— Кто ещё