Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

И ушел.

Ох, уж эти мужчины! Вообще-то я и так планировала принарядиться (и нет, не ради княжича!), но сейчас даже не знаю… Ай, к черту! Я буду жить так, как хочу сама! И нет, не из чувства противоречия!

В итоге, шумно выдохнув, я заставила себя переключиться на предстоящий деловой разговор и тоже вышла в коридор, где меня дожидалась Ульяна. Она старательно делала вид, что «ничего такого» не видела и вообще ни о чем не в курсе, но пока мы спускались вниз и она рассказывала о трех кандидатах, которые прошли её личный предварительный отбор, я то и дело ловила на себе её пытливые взгляды, так что в конце не выдержала и попросила:

— Уля, перестань на меня так смотреть. Да, он мне нравится. Но это ничего не значит. Отношений у нас нет и не будет. Всё, закрыли тему.

— Извини, — неловко потупившись, Уля зачем-то произнесла: — Вы очень красивая и гармоничная пара. Оба такие… Сильные. И я сейчас не о мускулах. Другой мужчина тебе просто не подойдет, не выдержит. Егор, он… Идеальный для тебя.

— Уля, хватит, — оборвала её резко. — Я не хочу об этом говорить. Где мужчины?

— В гостиной.

Из принципа не обращая внимания на то, что обидела женщину (а вот не надо лезть, куда не просят!), я прошла в гостиную левого крыла, которую так никуда и не перенесли, ведь там было так уютно собираться по вечерам после ужина, и внимательно присмотрелась ко всем трём кандидатам.

Все примерно одного возраста от тридцати до сорока. Видно, что рабочих профессий. Внешне опрятные, в чистой одежде. Да, обычной, никаких брендов и тем более пиджаков, но они сюда и не секретарями устраиваться пришли. А сантехнику гораздо важнее прямые руки, чем чистый пиджак.

Итак… Что по здоровью? Ага… Один курит, как не в себя, второй попивает, третий… хм, фу. Нет, третий точно мимо. Трихомониаз, хламидии, да ещё и лобковые вши — это мощно. Не замечать такое? Хуже того — не лечить? Это какой же бестолочью надо быть?

— Ты, — бесцеремонно указала пальцем на самого молодого и смазливого, — свободен.

— Но… — растерялся он.

— Вон, — повторила жестко и мужчина, к счастью, сообразил, что собеседование провалено, даже не начавшись.

Двое оставшихся напряглись, а я присмотрелась к ним ещё внимательнее. Ну-у… Не ахти. Очень сильно не ахти. Но, подозреваю, на такие должности взять кого-то идеального в принципе нереально.

В итоге я расспросила обоих о житье-бытье, чуть ли не под пытками выпытала у курящего Николая, что он в разводе и вро-о-оде как отчисляет сыну алименты, так что сразу поняла, что как мужчина он ненадежен.

Попивающий тридцатипятилетний Валентин оказался вдовцом — его супруга умерла три года назад от онкологии. У мужчины была дочь девяти лет. Пока работал, за ней присматривала его пожилая мать, но той не стало полгода назад и стало совсем тяжело — от стресса ребенок полностью перестал разговаривать и крайне неохотно идет на контакт. Он её уже и по врачам водил, и в стационар в неврологическое отделение ложил, и по бабкам отшептывать ходил — без толку. А в последние недели и сам сдался, да так нехорошо, что запил — и три дня не выходил на работу в местный жэк.

Уволили.

— Я и сам там не особо держался, постоянно зарплату задерживали, да с моей ногой нигде особо не берут, — нехотя продолжал каяться мужчина, которому я смогла так подправить энергообмен в теле, что ему резко захотелось облегчить душу. — Ломал я её лет семь назад, да нормально что-то там не срослось. Для инвалидности мало, для нормальной работы — много. Ни на одно производство, ни на один завод не берут по медосмотру. Вот и приходится то в одной конторе, то другой. А Варюша у меня до того тихоня, что по три раза домой бегаю, чтобы проверить. Душа не на месте, всё боюсь, что учудит чего.

В общем, посмотрела я на него… Посмотрела на Ульяну, у которой уже глаза были на мокром месте, и поняла, что в принципе алкоголика всегда закодировать можно. А хорошие отцы на дороге не валяются.

— Валентин, вы приняты, — произнесла в итоге. — Условия просты: работа с проживанием. Самая разная, что поручит моя экономка. Машину помыть, траву покосить, петли смазать, розетку подкрутить, лампочки поменять, из магазина продукты донести и всё в таком роде. Входящий медосмотр проведу сама, я медик. Если что найду, лечить тоже буду сама, не обсуждается. Дочь в школу ходит?

— Нет, ваше сиятельство, — с легкой оторопью произнес Валентин. — Лето же.

А, точно.

— А до этого ходила?

— К нам домой учительница приходила, — вздохнул мужчина, отводя взгляд. — Доктора справку дали об умственных отклонениях.

Да, это у нас доктора любят!

— Ясно. Ребенка тоже посмотрю. Питание и проживание с меня. На обоих. Зарплата — двадцать пять тысяч в месяц на испытательном сроке, затем сорок. Устраивает?

— Так это… — Валентин нахмурился. — А чего так много?

— Много? — озадачилась. Запоздало вспомнила, что в моей поликлинике, по слухам, рабочие получали всего двадцать семь (без питания и проживания!), тихонько хмыкнула и качнула головой. — Валентин, это не много. Это нормально. Особенно за комплекс работ и ненормированный рабочий день. К тому же тебе ещё дочь растить и на ноги поднимать. Твоё решение?

— Я согласен!

— Отлично. Ульяна, займись оформлением и найди Валентину комнату. Наверное, даже две небольших: ему и девочке. В общем, подумайте сами, каморок у нас хватает. Если что, я до вечера буду в кабинете. В половину шестого отъеду по делам, учитывай это. Будут вопросы, подходи.

— Хорошо, я всё сделаю, — поспешила заверить меня Ульяна.

Ну а я, вспомнив, что вообще-то ещё не обедала, заглянула на кухню, где с удовольствием навернула тарелку ухи с хлебом, который Дарья испекла сама, после супчика посмаковала с чаем рассыпчатый творожный пирог с вишней, а затем действительно ушла в кабинет. Там проверила почту рода, где с удивлением обнаружила письмо от князя Долгорукого, который лично благодарил меня за участие в спасении бойцов его отряда и выражал надежду, что завтра я появлюсь на мероприятии, посвященному дню медика.

Пришлось сочинять ответ с парой вежливых слов от том, что это моя жизненная позиция — помогать тем, кому мне по силам, а ещё подтверждать своё участие в мероприятии, которое, судя по всему, кое-кто намерен превратить