Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Похоже, что я угадал. Как только это сказал, мужчина растерялся, а Настя удивлённо посмотрела на меня.

— Простите, я не хотел… — он смущённо улыбнулся. — Это так заметно?

— Всё в порядке, — поспешил его успокоить. — Мы не в претензии. Для нас столь же важно добиться положительного исхода дела, как и для вас.

— Не переживайте, — следом добавила Настя. — Мы приложим все силы, чтобы добиться для вас справедливости.

Вот сказала она это, а я задумался. Ведь наши оппоненты тоже хотят добиться справедливости, разве нет? Значит для них, правда на их стороне. А на нашей тогда, что? Тоже правда? Только наша. Так, кто будет прав в конечном итоге?

Забавный вопрос. Я его порой даже задавал себе в редких порывах саморефлексии. Впрочем, долго я над этой проблемой не раздумывал. Есть мой клиент. Есть его права. И я защищаю их, добиваясь того, чего он хочет. Это мой принцип. А от своих принципов я не отступаю.

— Итак, предлагаю перейти к делу.

— Конечно, — кивнул Уткин.

В целом его рассказ не сильно отличался от того, что я прочитал в материалах дела. Сейчас меня куда больше волновало его личное мнение.

— То есть, на этом судне вы плавали не в первый раз? — уточнил я.

— Ходили, молодой человек, — улыбнулся он. — Да. Это был второй наш рейс на «Днепре». И четвёртый для этой компании.

— А, во время вашего первого рейса были какие-нибудь проблемы? — спросила Настя.

— Да полным полно, — невесело усмехнулся Уткин. — Там ещё в тот раз куча оборудования не работала и требовала замены.

— Можете назвать некоторые? — предложил я, на что капитан со вздохом кивнул.

— Мне будет проще назвать то, что работало исправно, но, если хотите. Имелись проблемы с носовым подруливающим устройством. Мы мучались из-за него при каждом заходе в порт. Один из опреснителей работал с перебоями. Один из двух вспомогательных дизель-генераторов сильно барахлил. Так же практически не работала система автоматического подогрева топлива. Нам приходилось следить за ней в ручную на протяжении всего рейса. Система дистанционного управления погрузочными кранами на мостике тоже не работала. Всё приходилось делать из кабин, но, наверно, это самое безобидное. Мои ребята привыкли работать собственными руками и на месте. Так, что ещё… Ещё имелись проблемы с насосами балластных танков на правом борту. Льяльный сепаратор номер три не функционировал вовсе. Проблемы с кондиционирование воздуха в каютах. Я могу долго список продолжать.

Любопытно. Он целую кучу всего назвал, но… что-то меня цепануло. Список большой, да, но если верить его эмоциям, они не то, чтобы сильно его беспокоили.

— И ваше начальство не обращало внимания на эти проблемы? — уточнил я, несколько поражённый тому, сколько проблем за такой короткий срок он назвал. И ведь это по памяти, хотят тут, наверно, удивляется нет смысла. Это его работа, знать обо всем, что не так на борту.

— Да всё оно знало, — проворчал он. — Я написал им после первого рейса ещё. У нас через двенадцать часов после выхода сдох один из холодильников для продуктов. А затем проблемы посыпались, как из рога изобилия. Более того, я им сказал, что «Днепр» надо ставить в док и чистить. Брюхо заросло так, что скорость падала.

— Простите, — не поняла Настя. — Заросло? Оно же металлическое?

— Да, — кивнул Уткин. — Именно заросло. Ракушки, моллюски и прочая дрянь. Корпус обрастает этой дрянью. А «Днепр» не чистили почти пять лет. Понятно, что у нас вода холодная и процесс не такой быстрый и объёмный, но всё равно. Мы по паспорту могли выдать двадцать четыре узла. На самом же деле «Днепр» ходил на двадцати двух — двадцати. Но это когда-то. Сейчас мы могли выдать не больше пятнадцати, может быть шестнадцати. Этого едва хватало, чтобы успеть по сроку. Но это меньшая из проблем.

— И они ничего не делали? — спросил я.

— Ну, что-то делали, — пожал он плечами. — После первого рейса пришли их ребята. Что-то даже поделали. Только ощущение такое, словно проблем после их визита стало ещё больше.

Я сделал короткую пометку в блокноте.

— Хорошо. Давайте перейдем к тому, что случилось.

— Конечно, — кивнул капитан и начал рассказ.

«Днепр» шёл по рейсу. Волнение было небольшое. По словам Уткина в районе четырёх с половиной баллов и высотой волн под два с половиной, может быть три метра. В целом, для судна такого водоизмещения ничего критического. По крайней мере в том случае, если бы оно находилось в приемлемом техническом состоянии. К сожалению, его реальное состояние находилось столь же далеко от слова «приемлемое», как я в данный момент находился от адвокатской лицензии.

Из-за качки и полной загрузки произошло разрушение проржавевших креплений на третьем ярусе по правому борту. Далее, от последующих вибраций и возросшей нагрузки произошло ослабление оставшихся замков. В этот момент несколько членов экипажа как раз проверяли состояние контейнерных креплений на палубе, что нельзя было счесть чем-то странным. Всё же Уткин прекрасно понимал состояние своего судна, так что приказ отдал сразу, как только понял, чем им может грозить продолжительная качка.

Далее события развивались слишком быстро. Из-за качки и того, что ветер дул им в левый борт, «Днепр» накренился на пятнадцать градусов на правый. И в этот момент весь третий ярус, замки которого оказались ослаблены либо же полностью вышли из строя, пришли в неконтролируемое движение и рухнули сначала на палубу, вызвав травмы у осматривающих их членов экипажа, а затем и вовсе рухнули за борт. Больше двенадцати контейнеров скрылись в морской воде. Понятное дело, что сразу же они не утонули, но заниматься поиском груза при таком волнении и раненых членах экипажа никто не стал бы. Не до того.

— У Алексея перебило ноги. Сергею Терехову, моему боцману, сломало позвоночник. Дамир вовсе без руки остался. Я думал, что мы его потеряем, но, слава богу, что его быстро вытащили на берег вертолётом. Иначе парень точно бы не выжил.

— То есть, по вашим словам причина была…

— Да. От коррозии крепления ослабли. Часть на левом борту не закрывалась во все, но мы их сами поменяли в спешном порядке ещё до выхода из порта.