Бездушный - Kornyal Walden

среди отпрысков знатных семей, если бы счел более подходящим на эту роль, — не сдавался я. — И никакое родство с герцогом Эжским его не остановило бы! Зная твоего отца, не удивился бы, если бы вместо поиска достойного среди вельмож, Кавертин выдал бы дитя какой-нибудь служанки за своего сына и самолично воспитал будущего короля.

— А это идея! — кисло сказал Киаварн. — Как думаешь, сработает если подсказать ее Его Величеству?

— Поздно! На этот план нужно слишком много времени. К тому же он не хочет видеть на престоле никого кроме тебя и ясно дал это понять, — напомнил я.

Похоже, для Кавертина важно передать трон именно тому, в чьих жилах течет его кровь. Впрочем, так обычно делают все короли. Мне трудно было понять отношения Кавертина и Киаварна. У шорготов подобного нет. Король определенно дорожил сыном. Но он же угрожал убить всех, кого Киаварн любит в случае неподчинения. Даже коснувшись его сознания, я не мог сказать наверняка, было ли это блефом.

— Значит, придется ему обойтись! — глаза Киаварна сверкнули. — В конце концов, я всего лишь бастард, не имеющий на престол никаких прав! Настоящий наследник — Люк!

Мне показалось, что я пытаюсь разговаривать с деревом. Странное чувство, учитывая, что обычно Киаварн понимал меня как никто. В конце концов, помимо Лайлы он вообще первый, кто самостоятельно сообразил, что я разумен и не желаю сожрать всех подряд окружающих.

— Мало он натворил будучи герцогом Эжским? — проворчал я. — Представь, что он наворотит имея возможность приказывать королевским солдатам разорять деревни⁈

— О! Он этого не сделает! — широко улыбнулся Киаварн. — Ведь если Люк станет королем, то все вокруг станут его подданными. И он вынужден будет о них заботиться, хочет того или нет. Грабить будет попросту некого.

«За исключением соседних королевств!» — подумал я. Впрочем, у них тоже есть свои армии. Так что в словах Киаварна, пожалуй, был смысл. Герцогство Эж процветало. Каким бы человеком ни был Люк Эжский, но он и правда многое сделал для благополучия подданных. «Быть может, Киаварн все-таки прав и из Люка выйдет хороший король?» — подумал я. Не считая того, что первым его приказом вполне может статься, будет казнить Киаварна. А заодно меня и всех, кто попытается этому помешать.

Оставалось надеяться лишь, что до Кавертина тоже дошли слухи о вражде братьев и он откажется назначать герцога своим преемником. Поразмыслив, я пришел к выводу, что убив Люка Эжского, точно огорчу этим Киаварна. Так что ситуация вышла «патовая», как ее бы обозвал Малройд. В том, что герцог при первой возможности вновь предаст брата я не сомневался.

Оказалось, что насчет Люка Эжского я все же ошибся. На следующее утро во время завтрака герцог заявил, что уступит титул брату. Вот так и сказал, пережевывая яичницу.

— Пожалуй, я все же уступлю тебе титул на время. Только вернуть не забудь! — меланхолично изрек герцог Эжский и поманил к себе слугу, чтобы тот налил в золотой кубок вина.

Золотые кубки за столом были лишь у семьи герцога Эжского. Его самого, супруги и Бэура. Киаварн наравне с нами обходился серебряным. Медь в замке была для прислуги.

— Благодарю, брат! — растроганно произнес Киаварн, приняв протянутый Люком кубок.

На его месте я бы не стал пить. Ясное дело, что герцог Эжский натолкал в кубок всю отраву, какую смог найти в замке! Не хитрое дело тайком подсыпать порошка, спрятанного внутри широкого перстня с рубиновым камнем. Или распорядиться прислуге принести с кухни специально для Киаварна особый кувшин с вином!

Но наш безмозглый и равноотважный предводитель все-таки выпил. Он осушил свой кубок до дна. Пил жадно, не останавливаясь, словно и правда надеялся, что там яд. Герцогиня наблюдала за действиями братьев, широко распахнув глаза и испуганно прижав ко рту ладонь, будто боялась вскрикнуть. Даже Бэуру передалось общее тревожное настроение за столом.

Киаварн отставил на стол опустевший кубок и довольно крякнул.

— Хорошее вино! — одобрил он. — Налейте еще!

Слуга не замедлил повиноваться. Тут же подлил — из того же самого кувшина, что и прежде! Я злобно зыркнул на герцога Эжского. Если он отравил Киаварна… То и нас ждет та же участь. Отпускать верных ему людей живыми было бы глупо. Тем более теперь, когда король выказал в Киаварне заинтересованность. Узнав правду о его гибели он вполне может взбеситься и стереть герцогство Эжское с лица земли вместе с Люком.

Лайла толкнула меня тихонько локтем в бок.

— Не делай такое лицо, Даммар! — прошептала на ухо моя магиня.

— Какое? — удивился я.

— У тебя вид такой, словно ты сейчас всех здесь сожрешь! И начнешь с герцога! — шепнула Лайла.

«Я так и собирался сделать. Начать с него, затем убить стражников!» — ответил я мыслеобразом. Весьма красноречивым, надо сказать. Лайла побледнела, хотя привыкла к телепатическому контакту с шорготом сызмальства.

— Даммар! — укоризненно прошипела она. — Обязательно за столом думать такое⁈

Что⁈ Да я даже не собирался их сожрать на самом-то деле! Киаварн тем временем как ни в чем ни бывало продолжал завтракать. Мы с Тильзаном выразительно переглянулись. Похоже, полукровка тоже ожидал, что наш предводитель вот-вот упадет и начет биться в конвульсиях. Но Киаварн и не думал отправляться на тот свет. Вместо этого он с аппетитом уплетал завтрак. Вскоре они разговорились с Люком и Сефиной. Киаварн припоминал какие-то забавные истории времен их отрочества. Оказывается, они с леди Сефиной были знакомы еще до ее помолвки с Люком.

«Она недостаточно знатная, чтобы женить на ней наследника престола!» — внезапно дошло до меня. Напрямую леди Сефина не упоминала об этом, но когда речь зашла о ее семье, то я отчетливо уловил ее мыслеобраз. Каждый раз, приезжая с родителями во владения Эж, она восторгалась окружавшим роскоши и богатству. Род Сефины был гораздо скромнее. И в нее был влюблен наследник Кавертина… Паренек, сам не подозревавший об уготованной ему участи.

«Что ж ты наделал, король!» — с яростью подумал я, глядя на них.

Сейчас Сефина, Люк и Киаварн болтали, словно позабыв о события последних десятилетий. Будто на пару мгновений они снова были юны, братья еще не успели поссориться, и Люк не жаждал убить Киаварна. А Сефине еще не пришлось делать выбор… Вернее, смириться с жестокой волей то ли родителей, то ли того, кто