Паладин развивает территорию. Том VII - Greever

В это же время в здание входили и выходило множество существ всевозможных рас, которые приходили сюда по делам, и среди них была одна утончённая девушка с тигриным окрасом, тигриными ушами и хвостом.

Быстро подбежав к гвардейцу с папкой, прижатой к груди, она слегка поклонилась, после чего, посмотрев на солдат, сделала приглашающий жест.

Рыцарь вновь посмотрел на полковника:

— Идти. Получать документы. Получать деньги. Жить.

Кантария лишь кивнул в ответ и последовал за девушкой, которая должна была оформить им паспорта, выдать деньги и помочь с размещением.

Следовавший за ним майор в одно мгновение обогнал полковника и сблизился с девушкой, явно стараясь познакомиться с ней.

— Закатеев, твою мать! Ты меня, блять, доведёшь! — рявкнул полковник, но, видя, что его игнорируют, пошёл следом, решив разобраться с субординацией позже. Сейчас важно было как можно скорее влиться в это общество и собрать как можно больше информации.

Рыцарь, сопровождавший гостей, взглядом провожал этих странных людей, и от него не ускользнули поползновения от одного из них в сторону девушки из тигриного народа.

— Он всерьёз подкатывает к ней? Чёрт! Ему повезёт, если она ему не оторвёт всё пониже пояса. — с этими словами он, усмехнувшись, отправился в казармы докладывать начальству.

Гвардеец хотел как можно скорее покинуть это место и отправиться отбывать своё наказание мыть туалеты или помогать на свиноферме, потому находиться рядом с этими людьми было хуже чего угодно.

«Знал бы, никогда бы не согласился!» — подумал он.

* * *

На берегу небольшой речки, которая в лучах яркого солнца с тихим журчанием убегала куда-то в лес, под пышным деревом сидел Виктор с удочкой в руках.

Одетый в простую хлопковую одежду, босиком, с соломенной шляпой на голове, он разглядывал красный поплавок, время от времени одной рукой подёргивая удочку, а другой беря со столика бокал пива и делая пару глотков, ставя на место.

Его ноги ощущали прохладу зелёной травы, а тело прогревалось под лучами солнца.

В этой умиротворяющей обстановке лорда мало кто смел беспокоить, но один человек всегда его навещал, и этот день не стал исключением.

В поле за спиной герцога показался пожилой мужчина в простой одежде, соломенной шляпе, с ведёрком в одной руке и удочкой в другой.

Когда старик подошёл ближе, он молча взял складной стул у дерева и, разложив его, поставил рядом с герцогом, поставил ведёрко, вытащил червяка из банки на земле, насадил на крючок и забросил в воду.

Всё это происходило в полной тишине. Никто не хотел никому мешать, потому что оба человека являлись одними из самых занятых в герцогстве. Выйти на рыбалку и вот так посидеть удавалось крайне редко, поэтому портить такие минуты никто не хотел.

Время от времени раздавались тяжёлые вздохи и звуки плескающейся рыбы, что добавляло ещё больше умиротворения происходящему здесь.

Лишь спустя полчаса из леса на другом берегу показалась Луна, которая мягко ступая по траве, словно фея, вышла на берег реки. В это же время из тени вокруг вышли агенты тайной стражи и преклонились перед ней.

Шесть человек на обоих берегах охраняли герцога скрытно и оставались бы в таком состоянии, если бы не правило, что перед лицом членов семьи Леомвиль они обязательно должны показать себя.

Когда Луна махнула рукой, агенты вновь спрятались в тенях, а женщина, сделав шаг вперёд, ступила в реку, но вместо того, чтобы оказаться по пояс в воде, её нога оказалась на корне, который вырос прямо перед ней, а следом стал быстро строиться мост, и она легко перешла на другой берег.

— Ты хочешь согласиться с его предложением? — подойдя ближе к мужу, Луна присела на корточки на берегу и, опустив руку в воду, приманила к себе всех рыб.

Река оживилась, и до сих пор прятавшаяся в ней живность сама стремилась к дриаде.

Виктор, продолжавший разглядывать поплавок, пожал плечами, а сидевший рядом губернатор делал вид, что ничего не замечает.

— Не знаю. Вроде нам всем это выгодно. — пробормотал герцог.

— Их бог хочет проникнуть на Землю, чтобы стать там единственным… — спокойно произнесла женщина, поглаживая рыбку.

Лорд тяжело вздохнул оттого, что ему не дают даже минуты отдыха.

— Какое нам с тобой до этого дело? Земля не наша забота. Бог смерти только звучит ужасно, но, насколько я смог понять, его волнуют только души тех придурков, которые в него поверят. Я забочусь о нашей семье. Остальное меня не волнует. — ответил он.

Луна села, обняв колени, и посмотрела на супруга. Она долго о чём-то размышляла, но в конце концов должна была задать этот вопрос.

— Если я захочу вернуться на Землю, ты меня отпустишь? — едва слышно произнесла женщина.

Только теперь Виктор посмотрел на неё и, нахмурившись, словно не понял сути вопроса, ответил:

— Я что, твой тюремщик? Ты когда-то была не свободна в том, что тебе делать? Если твоё желание вернуться на Землю, я всё устрою. — он замолчал на какое-то время, видя встревоженное лицо женщины, а затем добавил: — То, что я не хочу никого от себя отпускать, не значит, что я привяжу вас к себе. Ты моя жена и дорога мне, но только тебе решать, останешься ты со мной или нет.

Услышав последние слова, Луна явно расслабилась. В её сердце развязался давний узел, который возник с первого дня замужества. Она не была уверена, почему вышла за этого мужчину: потому что хотела сама или не было другого выхода?

Теперь, когда выбор появился, она ощущала, что вовсе не хочет никуда уходить. Ей нравилась её нынешняя жизнь, которая с каждым днём становилась всё лучше.

Глядя на сосредоточенное лицо Виктора, который вернулся к рыбалке, Луна хотела что-то спросить, но он опередил её.

— Как Лила?

Взгляд дриады потускнел. Её нерождённая дочь до сих пор находилась в своеобразном инкубаторе в Древе жизни, и до сих было неясно, удастся ли Иггдрасилю завершить её созревание.

— Ты хочешь использовать нашу дочь, чтобы возродить ману на Земле? — спросила она.

Лорд приподнял поля шляпы и взглянул на чистое голубое небо.

— С каких пор мои дети стали вещами, чтобы ими можно было распоряжаться? — с этими словами он взглянул на супругу. — Если она захочет, сможет взять семя древа и отправиться на Землю, чтобы взрастить его, а если нет,