Тренировочный день 1-17 - Виталий Хонихоев

сине-белую сменили на красно-черную и силуэт сокола на груди нарисовали… чем больше они старались уйти от старого названия «Молокозаводчица», тем больше над ними посмеивались в народе. Так что «сырники» остались «сырниками», что бы они не пытались сделать. Однако же смеяться над названием — это одно, а вот на поле хихикать — совсем другое. «Сырники» были крепкой командой и не раз и не два выходили в финал региональных, у них там была и Светка Кондашева и Юлька Синицына, хорошо хоть Мордвинову «Крылья Советов» забрали, переманив на житье в столице и хорошую зарплату. Да что там, если за «Крылышки» играть, то через год уже своя квартира в Москве будет. Но даже без Наташки Мордвиновой, матчи с ними легким не будет, пусть даже товарищеский. Товарищеский он только по названию… а так «сырники» все усилия приложат чтобы публично их в грязь втоптать, осенью начнутся отборочные матчи в региональный и сейчас самое время чтобы моральный дух команды подорвать. Валентин Сергеевич, конечно, говорит, чтобы они не волновались, да только девчонки все равно переживают — так говорила Айгуля за день перед матчем, выдав Виктору белый прямоугольник билета на товарищеский матч между «Колокамским Металлургом» и «Красным Соколом».

Раз уж билет выдан — так чего не сходить? Виктор оделся в привычный серый костюм, начистил ботинки и в назначенный час уже сидел во втором ряду (!) вместе с родственниками и друзьями членов команды.

Соревнования происходили в крытом городском спортивном комплексе, так сказать на нейтральной территории, соревнования собрали на удивление много народу, свободных мест не было вовсе. Виктор даже немного удивился, это же даже не региональные, просто товарищеский матч. Тем более — не футбол и не хоккей, да еще и команды женские, откуда тут столько болельщиков?

— Места маловато. — сказал сидящий с ним рядом сосед, грузный мужчина с висячими усами и протянул ему большую, словно лопата руку: — меня Григорием звать.

— Виктор. — и он без колебаний пожал протянутую руку: — вы тоже за «Металлург» болеете?

— А как иначе. — подмигивает ему сосед: — в конце концов тут места все блатные, пригласительные. А смешивать нас с «сырниками» никак нельзя, еще подеремся.

— Григорьевич! — с другой стороны от Виктора сели двое молодых парней, у одного лицо все в каких-то красных точках и торчащий острый нос, второй коротко стриженный под машинку: — физкульт-привет! Надерем сегодня жопу «сырникам»!

— О, явились, не запылились… — ворчит Григорий, качая головой: — не обращай на них внимания, это братья Федосеевы. — он повышает голос: — Митька! Серега! Сидите тихо сегодня! Не хватало нам только замечания от судьи нашей команде!

— Обижаешь, Григорьевич! — делает вид что обижается тот, что с красными точками по лицу: — мы ж тока поболеть! Ничего больше. Так сказать, за сеструху. Она вчера волновалась сильно, даже толком не спала. Всю ночь к холодильнику бегала. А с утра и не ела толком, два сырых яйца выпила и убежала.

— Если вы, оглоеды, Валентине перед матчем мешались, то… — Григорий демонстрирует свой кулак, размером с добрую дыню.

— Дык мы-то че⁈ Это все чертов Холодок ей головой морочит! — не выдерживает тот, что с красными точками, а коротко стриженный — молча кивает головой.

— Вот козлина, я ему глаз на жопу натяну, повадился по девкам нашим бегать, половину поселка в Негритянке попортил, Дон Жуан хренов! — продолжает молодой с точками на лице: — даже Наташку у меня увел. Григорьевич, а ты видел какие у Наташки округлости? Там такие сисяндры, что каждая с мою голову и мягкие как сливочное масло в пакете… ну если растаявшее конечно. Я же к ней и так и эдак, а она мне от ворот поворот! Скажи, Серега? — он поворачивает голову и его короткостриженый товарищ молча кивает головой.

— Вот! Видишь! — торжествующе говорит тот что с красными точками по всему лицу: — а я говорил! Серега врать не будет, он не умеет. Это я могу задвинуть, а он честный парень. А ты кто такой? — прыщавый подался чуть вперед, на Виктора: — тут только свои сидят, понял? Твои места вон там, сзади.

— Меня Виктор зовут. И у меня билет на это место. — поясняет Виктор.

— Что, серьезно? — хмурится прыщавый: — хорошо, коли так. Не обессудь, если что не так, но мы с братаном смотрим чтобы чужих тут не было. А ты от кого?

— От кого?

— В смысле чей билет у тебя? Ну тут у нас все свои, типа семья. — прыщавый разводит руками обводя первые два ряда: — родственники, друзья и близкие. Вот мы например — братья Вальки Федосеевой, четырнадцатый номер. А ты от кого?

— Билет мне Айгуля дала. Салчакова. — объясняет Виктор. Прыщавый кивает.

— Салчакова. Номер двадцать три. Хорошая защита, умеет подбирать мяч снизу, стабильный блок, но ростом не вышла, не умеет в комбинации и над подачей работать нужно, — говорит он и протягивает ему руку: — меня зовут Дмитрий Федосеев. А этот… — он кивает на своего молчаливого и короткостриженного товарища: — Серега Федосеев. Мы Валькины братья.

— … — молча кивает короткостриженный Серега.

— Приятно познакомиться. — отвечает Виктор: — Федосеева Валентина? Да, помню такую. Четырнадцатый номер.

— Наша сеструха и в защите, и в атаке умеет работать. Универсал. — хвастается Дмитрий: — вот только не выспалась сегодня. Она вообще результаты показывает ого-го, не удивлюсь, если ее ЦСКА у нас заберет.

— Помолчите уже, трепачи. — говорит сосед справа, который представился как Григорий: — сейчас жребий будут кидать.

— Григорьевич у нас отец Изьюревой Александры. — прыщавый Дмитрий косится на соседа Виктора и добавляет: — и не дай бог тебе ее «Сашка» назвать. Вон, видишь какие у Григорьевича кулаки? Каак даст по голове и все, каюк… о! Черт побери! — он бьет кулаком себе в ладонь: — проиграли подачу!

— Игра же не началась? — удивляется Виктор, глядя на площадку, где команды расходятся по разные стороны сетки, занимая позиции.

— Жребий бросали. — поясняет Дмитрий: — кто-то выбирает сторону площадки, а у другого — право первой подачи. А это плохо.