Пространство - Джеймс С. А. Кори

казалась тёплой на его коже. Он переплёл свои пальцы с пальцами Наоми, привлекая её к себе. Простой манёвр, который они миллион раз проделывали. Следствие давней близости.

— Я всё думаю, было ли это так неизбежно, — заговорил он. — Мы многое могли бы сделать иначе. И может, тогда до такого бы не дошло.

— «Мы» это ты и я или всё человечество?

— Я думал о человечестве. Но мы с тобой тоже. Если бы ты убила Марко, когда в юности вы были вместе. Если бы я придержал свой нрав и меня не выперли бы с военного флота. Если бы... Я не знаю. Если бы не произошло многое, что привело нас сюда — может, ничего этого не было бы?

— Не представляю, как такое возможно.

Два вражеских корабля ползли по экрану к ним, а они не слишком быстро продвигались к красной зоне ускорения. 

— Я всё-таки думаю, так и было бы, — продолжал Холден. — Если бы не я и не ты, не Амос и Алекс, не «Роси» — значит, кто-то другой. Или что-то. Проблемы Пояса — не из-за тебя и меня. Что бы ни создало протомолекулу, её бросили на нас не из-за того, что мы сделали.

—Учти, что в то время мы были еще одноклеточными.

— Правда? Ну, детали могут быть разными, но... форма у всего этого та же.

— Проблема в том, что ничего нельзя сделать дважды, — сказала Наоми. — Даже не узнать, как было бы, если бы пошло по другому пути.

— Не узнать. Но можно увидеть, что если не сделать что-то иначе, это случится снова. И снова. И будет повторяться, пока что-то не изменит игру.

— Как протомолекула?

— Она ничего не изменила. Мы те же и делаем то же, что раньше. Мы получили поле боя размером побольше. Некоторые стороны изменились. Но мы творим ту же дрянь, что и первый человек, заточивший камень.

Наоми прижалась к нему, положила голову на плечо. Возможно, люди и это делали с начала времён, просто не в свободном полёте.

— Ты изменился, — сказала она. — Тот, кого я встретила на «Кентербери», не стал бы говорить, что это касается всех. Что каждый имеет значение.

— Да. С тех пор в меня стреляло много людей.

— И ты слегка повзрослел. Это нормально. Я тоже. И мы продолжаем взрослеть. Этого не остановить, пока человек жив.

— М-м-м, — протянул Холден. — Я так понимаю, тебя это не беспокоит?

— Природа истории? Нет, нисколько.

— Почему?

Он почувствовал, как стоящая у него за спиной Наоми пожала плечами — как будто сам это сделал.

— Я знаю, с чем мне нужно разобраться в ближайшее время. К моей заднице подбираются два атакующих корабля, готовые уничтожить меня и людей, которых я люблю больше всего. И если у них получится, мой бывший любовник сокрушит всю систему, загонит цивилизацию в новое средневековье.

— Да. Этот тип — та ещё сволочь.

— Ага.

Они наблюдали приближение опасности, они были к ней готовы. Но от этого она не становилась менее пугающей.

Алекс поставил «Роси» чуть впереди носа «Джамбаттисты», отступив ровно настолько, чтобы не плавить его выхлопом, но достаточно близко, чтобы, если понадобится, остановить удар вражеской торпеды. Два приближающихся двигателя светились ярко и неподвижно, как звёзды. Холден вспомнил, как мальчишкой в Монтане учился ловить баскетбольный мяч. Если мяч кажется неподвижным в полёте, значит, летит прямо на тебя. То же самое.

— Состояние? — спросил Холден.

— Шестьдесят три секунды до входа в зону поражения, — сказала Наоми. — «Роси» их отслеживает.

Холден выдохнул. Капитан «Джамбаттисты» настаивал, что его корабль не выдержит больше трёх с половиной g, и значит, это всё, что у них есть. Враги сбросили почти до восьми, но всё же шли быстро, войдут в зону через считанные секунды.

— Сорок, — Наоми закашлялась. 

Болезненный звук заставил горло Холдена сжаться. Может, всё же следовало идти на соке. Кольцо врат позади них теперь можно было видеть невооружённым глазом. Даже при самом ничтожном увеличении становятся различимыми его странные нематериальные контуры, движущиеся и неподвижные одновременно, как живые. Через тысячи километров диаметра кольца просачивался целый океан волн — радио, свет, электромагнитный спектр, искажаясь и принимая странные формы. А за кольцом ждали рельсовые пушки, готовые всех уничтожить.

— Начинаю думать, что план был не самый удачный, — сказал он.

— Пять секунд. Четыре...

Холден сосредоточился. Он не рассчитывал, что это поможет, просто не мог иначе. Через внешние камеры было видно, как шлейфы вражеских движков становились крупнее, толще и ярче и вдруг в один миг исчезли. «Росинант» резко дёрнулся, вдавив Холдена в кресло как при падении. Корабль оглушительно зазвенел, будто ударили в гонг. На секунду Холдену показалось, что их сбило выхлопом вражеского корабля и они сейчас опрокинутся.

«Роси» пришёл в равновесие. Громко и требовательно зазвенел сигнал тревоги.

— Что у нас? — крикнул Холден.

— Я не знаю, — прокричала в ответ Кларисса. — Не дольше тебя на это смотрю. Похоже... Да. Кажется, мы словили пару снарядов ОТО или... Нет, погоди. Тут что-то не так.

Сирена смолкла. Тишина казалась ещё тревожнее. Может, та встряска — не попытка маневровых двигателей «Роси» увернуться. Может быть, в них попали. И воздух уже извергается в вакуум.

— «Что-то не так» — не то, что надо, Кларисса, — он попытался обратить панику в шутку. — Было бы здорово получить какое-нибудь подтверждение, что мы не умрем.

— Ну, нас немножко подбили, — сказала Кларисса. — Я думала, это снаряд ОТО, но... Нет. Мы сбили торпеду, совсем рядом. И нас зацепило осколками.

— Они выпустили четыре торпеды в нас и две в «Джамбаттисту», — ответила из-за его спины Наоми. — Мы всё отразили, но обоим кораблям нанесён небольшой ущерб. Я жду полный отчёт от Амоса.

Один миг, думал Холден. Тот момент встряски и был всей битвой, слишком краткой, чтобы её мог отследить человеческий мозг. Не уверен, удивительно это или ужасно. Может быть, и то и другое.

— Ну, хоть не умираем, — сказал Холден.

—Во всяком случае, не быстрее обычного, — подтвердила Кларисса. Когда будет возможность, придется мне заменить кое-какие сенсоры и залатать пару дырок во внешнем корпусе

— Алекс? — спросил Холден. — Что там у тебя?

— У меня кровь из носа,