Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— «козлорогий», как прозвали его легионеры за причудливый шлем, украшенный пышным султаном и выгнутыми рогами. Возглавляемая «козлорогим» фессалийская конница ударила по еще не выстроившимся в боевой порядок римлянам и начала теснить их назад к реке. Лишь иеной неимоверных усилий консулу и его легатам удалось восстановить порядок. Легионы выстроились четкими квадратиками манипул и отогнали фессалийцев от берега.

Царь эпиротов метался по полю битвы подобно сумасшедшему демону. Едва успев вылезти из одной схватки, он тут же устремлялся в другую. Не дело царя — рисковать понапрасну жизнь, но Пирр имел на этот счет иное мнение. Он жаждал славы не только полководца, но и воина. Великого воина. Тщеславие едва не погубило его. Френтан Оплак, командовавший турмой, уловил момент и напал на царя эпиротов, поразив копьем его скакуна. Пирр рухнул на землю, но его спасли телохранители. Оплак был изрублен, а царь стал осторожнее. Нет, он не вышел из яростной схватки, а лишь поменялся доспехами с одним из своих приближенных (О, сколько еще раз полководцы будут прибегать к этой бесхитростной уловке, жертвуя лучшими друзьями ради победы!). Сеча продолжалась, и красавец Мегакл, чью голову укрывал теперь шлем Пирра, был сражен.

Римляне возликовали, посеяв панику среди эпиротов, посчитавших, что их царь пал в битве. И тут пред войском явился Пирр, живой и невредимый. Пока римляне атаковали центр фаланги, стремясь поразить облаченного в пирровы доспехи Мегакла, царь успел подвести к месту битвы свою ударную силу — чудовищных элефантов. Двенадцать разъяренных погонщиками исполинов обрушились на римские легионы. В промежутках между слонами шли лучники и пращники, а с флангов заходили успевшие передохнуть фессалийцы и не принимавшие до этого участия в битве италики. Римляне дрогнули и побежали. Бежали они столь быстро, что бросили лагерь, пожитки и вьючных мулов.

Рим был посрамлен, сенаторы повесили головы, и лишь Гай Фабриций гордо заявил:

— Не эпироты победили римлян, а Пирр — Левина!

Это произвело впечатление. Фабриция выбрали консулом и назначили командующим нового войска, направленного против Пирра. Пять легионов, способных сокрушить самого могучего врага. Но элефанты… Римлянам прежде не приходилось сталкиваться с этими чудовищами, воистину — танками древности; один вид слонов вселял в легионеров робость.

Не замечая, что консулы, погруженные в мрачные думы, почти не слушают его, лазутчик, захлебываясь восторгом от собственной храбрости, продолжал рассказывать о том, что видел в лагере Пирра.

— Постояв у чудовищных элефантов, я приблизился к шатру царя. Царь в это самое время беседовал с вождем самнитов. Глаза его сверкали, довольная улыбка кривила лицо, обнажая ужасные зубы…

Зубы… О зубах разговор особый. Пирр обладал очень своеобразной внешностью, дарованной ему то ли Зевсом, как считал он сам, то ли силами тьмы, как думали его враги; внешностью, достойной упоминания, как и его победы. Если довериться Плутарху: «Лицо у Пирра было царственное, но выражение лица скорее пугающее, нежели величавое. Зубы у него не отделялись друг от друга: вся верхняя челюсть состояла из одной сплошной кости, а промежутки между зубами были намечены лишь тоненькими бороздками».[5K80]

Царь эпиротов был уверен, что столь странная челюсть досталась ему в наследство от предка — Ахилла, и что она есть признак его непобедимости. Достаточно лишь защитить пятки, обезопасить себя от глупой случайности, и весь мир ляжет у ног героя, восхищенный его отвагой. Пирр не носил сандалий, подобно своим воинам, он прятал ноги в крепкой кожи с металлическими набойками сапоги. Да, он потомок Ахилла, но без ахиллесовой пяты, и даже отравленная стрела не способна воспрепятствовать его грандиозным планам.

Приключения начались для Пирра чуть ли не со дня рождения. В младенческом возрасте он чудом избежал гибели от рук восставших молоссов. Доверенные слуги отца тайно увезли мальчика из царской резиденции и, рискуя жизнями — своими и царственного младенца, доставили его к иллирийскому царю Главкию, который не только не выдал ребенка жаждущим его гибели врагам, но и по прошествии десяти лет помог вернуть эпирский престол. Пирру тогда было лишь двенадцать. С тех пор он уверовал в свою счастливую звезду, и какие бы фортели не выкидывала его судьба в будущем, царь оставался бодр и неизменно уверен в себе.

В семнадцать он вновь лишился трона, что ничуть не смутило юношу. Отныне он рассчитывал не на царский титул, а на острый меч. Именно его предложил Пирр царю Деметрию Полиоркету, величайшему авантюристу тех лет. В сражениях против врагов Деметрия Пирру сопутствовали удача и слава. Но ничто не вечно под луной. Пирр разругался со своим покровителем и, покинув его, отправился в Египет, где женился на падчерице царя Птолемея Сотера. Тесть снабдил Пирра деньгами и войском, и тот отвоевал свое царство.

А затем началась непрерывная череда войн. Властитель Эпира вмешался в борьбу за македонский престол. Его войско сражалось с армиями Антипатра и недавнего покровителя и благодетелям Деметрия Полиоркета. В страшном поединке, стоившем победителю тяжкой раны, Пирр одолел гиганта Пантавха, пользовавшегося славой храбрейшего воина.

Не прошло и года, как Пирр овладел Македонией и провозгласил себя македонским царем. Однако удачливый воин оказался никудышным политиком. Всего за два года он восстановил против себя местную знать и всех без исключения окрестных правителей. Опасаясь за свою жизнь, Пирр вынужден был бежать в родной Эпир, потеряв Македонию столь же легко и быстро, как приобрел.

Но спокойная жизнь тяготила его. Правитель Эпира искал случая влезть в какую-нибудь заваруху. И подобная возможность вскоре представилась.

На Апеннинах поднималась Римская держава, выросшая из штанишек города-полиса. Начиналась эпоха великой римской экспансии, и соседи Рима почувствовали тревогу пред все растущими аппетитами латинян.

Первым забил тревогу богатый Тарент. Возмущенные тем, что римляне захватили дружественные им Фурии, тарентийцы собрали большое войско, которое отправилось к городу и изгнало римский гарнизон. Рим немедленно объявил войну Таренту.

Греческий полис был богат, но не располагал ни достаточным войском, ни опытными стратегами. После недолгих раздумий эллины обратились за помощью к Пирру, к этому времени снискавшему славу удачливого полководца. Царь эпиротов не заставил себя упрашивать.

Весной 473-го года от основания Рима[5K81] потрепанное штормами войско Пирра высадилось на юге Италии. Разбив высланную навстречу римскую армию, Пирр пошел было на Рим, но штурмовать его не решился. Мощные стены и неисчислимые воинские ресурсы республики устрашили Пирра, как шесть десятилетий спустя они устрашат и Ганнибала.

Пирр уже добыл себе славу и хотел мира, но римский сенат отверг его предложения и объявил о наборе нового войска, во главе которого был поставлен Гай Фабриций.

Консул