"Фантастика 2025-155". Компиляция. Книги 1-32 - Сергей Александрович Плотников

— Вот так-то лучше.

Голос «боярыни», неожиданно сильный и низкий, звучал властно и спокойно.

— Смотрю, за время моего отсутствия дворня стала слишком наглой и самовольной. Забыли, как государыне кланяться, холопы?

В меня ударила волна эфира, ледяного и колючего, заставляя ткнуться лбом в пол. Вот же дрянь такая!

— Ничего, — «боярыня» засмеялась, — вспомните ещё. Недолго мне томиться здесь осталось.

Смех перешёл в громовые раскаты.

— Бойтесь! Возвращается царевна царьградская в мир живых!

Царевна? Царьградская⁈ Меня озарила догадка — Зоя Палеолог, вот это кто! Племянница последнего императора Византии, выданная замуж за Ивана Третьего, бабка Ивана Грозного. Господи, а она-то из какой преисподни вылезла? Два с половиной века прошло же!

— Царство моё грядёт, как завещано! — торжественно объявила мёртвая государыня. — Порфировая либерéя да исполнит обещанное!

Либерéя? Библиотека? Та самая, привезённая Зоей в качестве приданного и спрятанная Иваном Грозным? Да нет, при чём здесь книги-то? Скорее, от латинского «libertas», свобода. Вот эти вот багряные плиты с нарисованной октаграммой, они и есть какой-то магический артефакт непонятного назначения.

Внимание покойницы ослабло. Она отвернулась, снова принявшись за свои Знаки. Тонкие линии в воздухе наполнялись эфиром, переставали дрожать и натягивались тугими струнами. Стоит дёрнуть их — и зазвучит музыка, грозная и величественная. Вот только, боюсь, никому из живых она не понравится.

Анубис качал силу, пытаясь вывести меня из-под влияния мёртвой царицы. Я, как мог, помогал ему и одновременно разглядывал фигуры, которые чертил призрак. Без сомнения, это были те самые символы из бумаг Сумарокова. Утерянные Печати Восточной традиции. И теперь, видя, как они разворачиваются и начинают действовать, я мог точно сказать: они годятся только для одного. Для деланного варианта некромантии — возвращения к жизни духа умершего. И судя по длинным эфирным тяжам, протянувшимся к распластанной на полу девушке, для этого требуется кровь и жизненная сила живого существа.

А вся эта комната, Порфировая либерéя, всего лишь станок, помогающий осуществить задуманное. Уж не знаю, какой умник посчитал её библиотекой. Нет, это страшный жертвенник, перекачивающий жизненную силу. Подозреваю, что и живые императоры Византии пользовались её услугами, продлевая себе жизнь.

— Пора!

Мёртвая царица воздела руки и запрокинула голову.

— Порфировая либерéя, взываю к тебе! Возьми силу этих живых и дай мне, наследнице и хозяйке Царьграда!

Знаки и Печати пришли в движение, вращаясь вокруг октаграммы с низким гулом, будто громадные шмели.

— Возроди меня…

Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение. Нет уж, никакого возрождения не будет. Никаких старых цариц и древних артефактов. Печати Восточной традиции, говорите? Сейчас проверим, как они работают в экстремальных условиях.

Пальцы вынули из пустоты Последний довод. Вскинув посох, я не стал творить заклятия и кидаться силой. А просто начертил в воздухе символ Z высотой в собственный рост. Если small wand легко чистит объём пространства, размером в четверть кубической сажени, то grand wand должен веником вынести всё местное подземелье!

Ухнуло так, что Орлова и Шешковского опрокинуло на пол и протащило десяток шагов назад. Ажурные структуры Знаков и Печатей порвало на мелкие тряпочки, разметав эфирные ошмётки по стенам. А звезда на полу потускнела и покрылась трещинами. Призрак затрепетал в воздухе и стал полупрозрачным. Он разевал рот, силясь что-то сказать, но не мог извлечь даже слабого звука.

Вскочив на ноги, я рванул к призраку. Врезался в него на полном ходу, обхватил руками и дёрнул нас обоих, уводя мёртвую царицу за грань.

Глава 11

Под покрывалом

Переход дался мне нелегко. Мёртвая царица вырывалась, не желая покидать мир добровольно. Но силы были неравны, и я выдернул её, как морковку с грядки. Перед глазами поплыло, как бывало всегда во время выхода за грань. Я зажмурился на мгновение, а когда открыл глаза, подземелья вокруг уже не было.

Но вместо поля и прохладного тумана в лицо дохнул сухой горячий воздух. Передо мной возвышались толстые колонны из жёлтого камня, украшенные странными значками. Глаза, жуки, птицы, закорючки и закруглённые кресты, а над ними — плоские фигуры людей с головами животных.

— Ненавижу!

Я обернулся на крик. Мёртвая царица, обрётшая плоть, вперилась в меня с такой злобой, что могла раскрошить камень. Но я смотрел не на неё, а на то, что было у неё за спиной.

Огромный зал, со стенами из того же жёлтого камня, рассечённый столпами света, лившегося через проёмы в потолке. А точно напротив меня у дальней стены стоял массивный трон. Из слоновой кости, украшенный сияющими разноцветными камнями, с толстыми изогнутыми рогами, поднимающимися над резной спинкой.

Подле него стояла женщина в свободных ниспадающих одеждах с лицом, закрытым полупрозрачным покрывалом. Не знаю откуда, но я точно знал: если откинуть тонкую ткань, то можно увидеть самую прекрасную женщину или, наоборот, ужасное чудовище. И от меня не зависит, какой лик будет явлен.

От незнакомки веяло титанической мощью, как от самого сильного Таланта. Но не спрятанного внутри неё, а обнажённого, как клинок меча. Будто она сама и была Талантом, сплетённая из чистой силы.

— Как хорошо, что вы заглянули ко мне. Люблю гостей. — Под покрывалом легко угадывались полные чувственные губы, тронутые улыбкой. — Жаль, что они редко приходят.

Женщина сделала шаг вперёд и протянула руку.

— Иди ко мне, девочка. Он обижал тебя, грубый некромант? Не бойся, я помогу тебе, бедняжка.

— Госпожа!

Мёртвая царица опрометью кинулась к незнакомке. Схватила её ладонь обеими руками, припала поцелуем и тут же вскрикнула, словно уколовшись об иглу. Попыталась отстраниться, но не успела. Зоя Палеолог выцветала сгорающей бумагой. Лицо, яркие одежды и украшения поблёкли, становились серыми и безжизненными. Миг — и она осыпалась на землю горсткой пепла, которую подхватил налетевший сквозняк и развеял без остатка.

— Какая сладкая душа, — незнакомка причмокнула губами, будто съела спелую вишню, — выдержанная, со вкусом убийцы. Ты знаешь, некромант, каковы убийцы на вкус? Как поздние смоквы в меду.

Её взгляд из-под покрывала обратился на меня, как луч прожектора, слепя неимоверной силой.

— Но твоя душа мне больше по вкусу.

Кажется, она облизала языком пухлые губы. Я почувствовал липкие щупальцы, залезающие ко мне под череп и обволакивающие тупой покорностью. Нужно было срочно что-то делать, чтобы не попасть под её влияние.

— Подойди, некромант, я подарю тебе немного блаженства.

— Простите, сударыня. — Пришлось напрячься, чтобы сорвать оцепенение,