Фантастика 2026-57 - Марина и Сергей Дяченко

осколки зеркал, обрывки тканей, всё, всё и вся… Осыпались крутые, пеплом покрытые склоны, я бился, как муравей в песчаной ямке, когда воронка вдруг задёргалась и вывернулась наизнанку, став горой, конусом, и тот, что в проёме, отрубил своим уже меркнущим клинком чёрную присоску на его вершине…

…Мошка на вселенских весах — мог ли я изменить хоть что-нибудь?

Все они, Привратники и Стражи, решали судьбу мира сами, без подсказок. Зависело ли хоть что-нибудь от моего маленького решения?

Во всяком случае, я был чист перед самим собой. Я знал, что, будь я Привратником…

Но эта ноша меня миновала. Я всего лишь авантюрист, гордый своим сомнительным происхождением, всего лишь бездумный бродяга…

…Невесомая мошка на вселенских весах.

Болезненный свет погас. Хватка Легиара ослабела; я заставил себя поднять голову.

Госпожа Тория по-прежнему сидела в кресле. Веки её медленно опускались; через комнату шла, спотыкаясь, Танталь, добрела, упала перед Торией на колени, заглянула в закрывающиеся глаза:

— Луар?!

Веки Тории опускались медленно, по волоску.

— Луар, Луар!.. Это я! Это…

Рука госпожи Солль, лежащая на подлокотнике, поднялась неестественным, деревянным движением. Будто на ниточках.

И на мгновение опустилась на голову бывшей комедиантки.

— Луар!!

Глаза Тории закрылись. И бессильно соскользнула рука.

Я крепче прижал к себе Алану. Выпрямился.

Тот, что назывался Бальтазарром, уже стоял у двери. Пальцы его забавлялись полированным кольцом на дверной ручке.

— Простите, господа… что нарушили ваш покой…

И вышел, язвительно усмехнувшись.

За ним поспешил Орвин — бледный, резко осунувшийся. На пороге обернулся:

— Ларт… Марран… Время…

— Успеется, — процедил сквозь зубы Скиталец.

Декан Луаян осторожно погладил волосы спящей дочери. Склонился над Танталь, мимоходом коснулся её плеча:

— Всё, о чём мы говорим «никогда»… Не говори так. В крайнем случае, не думай…

Бросил на Торию последний взгляд, улыбнулся Эгерту, нашёл глазами Алану и, не оглядываясь, зашагал к двери.

— Мы рисковали, — сказал сквозь зубы Легиар.

— А что мы могли сделать? — пожал плечами Скиталец. — Тут и без нас найдутся… защитники…

И оба уставились на меня. Я отшатнулся, вжимаясь в стену.

— Ты Ретано, — сказал Легиар с непонятным мне удовлетворением. — Рад сообщить тебе, что твой предок, Дамир, был достойнейшим из слуг… из людей, я хотел сказать. А ты… Как жаль, что ты вляпался в Приговор.

— Все мы время от времени во что-то вляпывались, — со вздохом возразил Скиталец.

И оба посмотрели на этот раз на Эгерта Солля, замершего у кресла жены в той же позе, как стоял до него декан Луаян.

— Прощай, — сказал Скиталец.

— До встречи, — усмехнулся Легиар.

И оба вышли.

Я огляделся; комната была пуста, только Эгерт стоял, положив руки на плечи жены, только Танталь скорчилась на полу у ног госпожи Тории, только Алана судорожно цеплялась за мою руку…

Где?!

Где Чонотакс Оро?!

Алана вскрикнула, показывая пальцем в окно.

Стёкла подёрнулись зимними узорами. Изнутри. В причудливом переплетении ледяных веточек явственно виделись очертания огромных человеческих рук, вцепившихся в стекло, приникших…

Лёд оплывал. Изморозь на глазах таяла, скатывалась мутными каплями; скрюченные пальцы срывались, теряли форму, исчезали.

Мне почему-то страшно было наступать на расползающиеся по ковру потёки.

— Зима? — удивлённо сказали у меня за спиной. Я обернулся как ужаленный.

Госпожа Тория Солль по-прежнему сидела в кресле. Переводила удивлённый, совершенно осмысленный взгляд с меня на Алану, с Аланы на Танталь; наконец, встретилась глазами с Соллем, как-то испуганно, неумело улыбнулась:

— Эгерт? Ты звал меня? Ну вот…

Эпилог

На фоне чёрного неба качаются ещё более чёрные стебли камышей. Сквозь неспокойный частокол проглядывают огни — те, что горят на берегу, и те, что отражаются в реке; всё ещё мутная, но разом обмелевшая, она боится лишний раз плеснуть волной — будто безумец, пришедший в себя и устыдившийся собственных деяний.

Размытые берега осыпались и облысели, и только здесь, на излучине, сумел подняться непогубленный течением камыш. Я валяюсь на пружинящем ложе из принесённого водой хлама — веток, щепок, мелких обломков; вероятно, в трезвом виде я не улежал бы на них ни секунды, но сегодня ночью я пьян, пьян до поросячьего визга.

Там, внизу, засыпает большой город, и только в доме полковника Солля — я знаю — огни не погаснут до рассвета. Там промывают раны служанке Дюле и лакею Клову, там приводят в сознание старую няньку, снова упавшую в обморок от избытка чувств. Там госпожа Тория Солль недоумённо всматривается в постаревшее лицо мужа и, удивляясь, наматывает на палец собственные седые пряди. Там сумрачно бродит по комнатам осунувшаяся Танталь, там Алана, моя жена, разрывается между желанием поддержать названую сестру и необходимостью порыдать на груди у вновь обретённой матери…

А я там сегодня лишний. Тем лучше — у меня есть эта ночь, эти упрямые, поднявшиеся из ила камыши, эти огни на берегу…

Время от времени мне кажется, что среди колышущихся стеблей неподвижно стоит щуплый человечек с горящими, близоруко прищуренными глазами. Мне хочется окликнуть призрак Дамира, но я удерживаюсь, потому что на самом деле в камышах никого нет. Это темнеет, зацепившись за сук поваленного дерева, чей-то унесённый, украденный водой плащ…

И ведь всё равно мы с Дамиром скоро увидимся.

Мне хочется верить в это. Я не прошу другой милости, но пусть после смерти мне позволено будет бродить по родовому замку, вздыхать, пугая верного Итера, и неслышно беседовать с собственным близоруким прадедом…

Но до этого ещё далеко.

Вот всхлипывает мокрая земля под чьими-то ногами. Раздвигается жидкая стена камыша, я вижу только силуэт, нет, это не близорукий призрак, это женщина… Сколько же времени и сил понадобилось Алане, чтобы меня найти?!

Я бессмысленно смеюсь, глядя в звёздное небо. Я счастлив, а все счастливцы — глупцы…

Сегодня передо мной вечность. Передо мной долгая, счастливая, упоительная жизнь.

Целых двадцать четыре часа.

И я многое успею.

Андрей Бурцев, Кирилл Юрченко

Люди в сером

…мы имеем множество фактов, собранных достойными доверия людьми. Факты эти указывают на присутствие каких-то сил, каких-то разумных существ, вмешивающихся в нашу человеческую жизнь.

К. Э. Циолковский

«Жители г. Петрозаводска явились свидетелями необычного явления природы. 20 сентября около четырех часов утра на темном небе вдруг вспыхнула огромная «звезда», импульсивно посылавшая на землю снопы света. Эта «звезда» медленно двигалась к Петрозаводску и, распластавшись над ним в виде огромной медузы, повисла, осыпая город множеством тончайших лучевых струй, которые производили впечатление проливного дождя.

Через некоторое время лучевое свечение прекратилось. «Медуза» обернулась