Фантастика 2026-12 - Виктория Юрьевна Побединская

Поблагодарив, я покинул помещение и отправился на поиски нужной мне аудитории. Чисто логически, если номер помещения идёт с единицы, то и находится оно должно на первом этаже. Так и оказалось. Минут за пять-семь, я нашёл дверь с номером сто семнадцать и прислушался. Из комнаты звучали голоса. Кто-то задавал вопросы и получал ответы в довольно знакомых формулировках.

Заинтересовавшись, я осторожно повернул дверную ручку и та без скрипа открылась.

Да. Я оказался прав. Это был тот самый лекторий, через окна которого я заприметил студентов на игровом процессе. К слову, искомая мною женщина тоже обнаружилась быстро.

Голотова София оказалась довольно таки красивой женщиной. Высокая. Блондинка. В волосах едва заметны тонкие нити седины. Но пятьдесят четыре года я ей ни за что бы не дал. Выглядела она максимум на сорок. Стройная. Подтянутая. Очки в тонкой чёрной оправе.

Сейчас она находилась на месте судьи и внимательно следила за тем, как студент, отыгрывающий роль обвинителя терзал сидящего на стуле «свидетеля». Парня лет девятнадцати — двадцати.

— … по этой причине, — продолжил «обвинитель», — я хотел бы задать вам следующий вопрос.

— Да, конечно, — тут же покладисто заявил «свидетель», бросив взгляд на молодую девушку с явно крашеными ярко-синими волосами. — Я расскажу всё, что знаю.

Очевидно, его «адвокат», подумал я. И, признаюсь, девчонка не впечатляла. Плечи напряжены. Спина прямая, будто ей вместо позвоночника стальной лом туда засунули. Постоянно что-то подсматривала в своих записях.

— Где именно вы находились в ночь происшествия? — задал свой вопрос студент-обминитель, повернувшись к свидетелю.

— Дома, — тут же отозвался сидящий на месте для свидетеля студент.

— И вы утверждаете, что слышали крики с улицы именно в двадцать три пятнадцать? — тут же задал он свой следующий вопрос. — Позвольте, но я хотел бы уточнить этот момент. В вашем письменном показании вы указали, что смотрели телевизор в гостиной, окна которой выходит во двор. Верно? Я ничего не путаю?

А парень хорош, сделал я вывод. Уверен. Спокоен. Да ещё и ловко так наводящие вопросы даёт в конце.

— Д…да, — немного сбился с толку «свидетель». — Всё верно.

— И при этом, вы абсолютно точно заявляете, что слышали крики именно в двадцать три пятнадцать.

Вот интересно, они используют заранее заготовленные сценарии или же разрабатывают каждый раз свои собственные? У нас на факультете для таких дел имелась куча толстых папок с готовыми вариантами, которые слегка перетасовав можно было получить подходящий исходник для игрового процесса.

Помню, как мы однажды пробрались в деканат и… ай, не важно. Короче, тут смысл не в том, чтобы выиграть или проиграть подобный процесс. Главное показать, насколько быстро ты умеешь соображать в подобной ситуации, подстраиваясь под изменение. Обычно, тут либо обе стороны импровизируют, либо же только одна, когда другая действует по заранее составленному плану. Скорее всего сейчас именно второе. Видимо проверяют нашу «защитницу».

— Да, я уже написал…

— Вы даже указали название программы, — перебил его «обвинитель». — То есть в том самое время, когда по телевизору шёл интересующая вас передача… я говорю, что она была вам интересна потому, что вы запомнили её название, вы ещё и умудрялись слушать то, что происходило на улице?

— Я…

— Может быть вы придумали эти крики? — спросил ходящий перед «свидетелем» из стороны в сторону студент.

Да. У него готовый вариант. Тогда точно проверяют сторону защиты. И пока она чёт пассовала. Девчонка постоянно заглядывала в свою тетрадь, очевидно, с конспектом и прыгала глазами от своего противника к судье и обратно.

Я огляделся по сторонам и заметил, как пара человек косились на меня. Видимо, задавались вопросом, а кто я собственно такой.

— Возможно, — продолжил студент, — кто-то попросил вас вспомнить их в это время? Потому, что знаете ли, очень сложно поверить в то человек столь поздним вечером отдыхающий за просмотром любимой передачи, буквально прилипнув глазами к экрану, вдруг услышал какие-то крики с улицы. Особенно с учётом того, что в вашем доме стоят двойные стеклопакеты, так хорошо изолирующие лишний шум с улицы…

Девчонка продолжала нервно перебирать свои конспекты. Преподаватель посмотрела на неё ожидающим взглядом, будто пытаясь дать понять, что ей сейчас стоит что-то предпринять.

Впрочем, видимо, что к мысленным посылам растеряная студентка оказалась глуха.

— Защита хочет что-то сказать? — поинтересовалась Голотова, уже буквально намекая той, что ей пора бы уже что-то сделать.

— Я… да. Я хотела бы… — пискнула та. — Я…

Мда-а-а-а. Малышка, что называется, поплыла. Понимает, что нужно возразить, но не может подобрать причину с помощью которой смогла бы защитить свидетеля от подобной словесной атаки.

И, судя по посуровевшему взгляду Голотовой, отмеренное ей время стремительно подходило к концу…

— Возражение, ваша честь!

София Андреевна подняла удивлённый взгляд, когда вместо женского голоса услышала мужской. Нахмурилась и повернулась в мою сторону. Если уж быть честным, то в мою сторону повернулись вообще все. Ну ладно уж. Раз приковал к себе внимание, как лев в цирке, то будь уж добр прыгнуть через горящий обруч.

— Давление на свидетеля и введение его в заблуждение, ваша честь, — добавил я, раньше, чем она успела хоть что-то сказать. — Ваша честь, позвольте обратить внимание на серьезные процессуальные нарушения. Законом четко определено, что при допросе недопустимы наводящие вопросы и любые формы психологического давления на допрашиваемого, что мы сейчас явно и наблюдаем, — я указал в сторону обвинителя. — Кроме того, все предположения стороны обвинения базируются на материалах, которые не были представлены им по ходу допроса — некие показания соседей и телепрограмма. По закону, такие неподтвержденные данные не могут использоваться в качестве доказательств. Что касается рассуждений о звукоизоляции окон — без соответствующей экспертизы, которая, кстати, так же не была представлена после его заявления, это просто домыслы, не имеющие юридической силы. Не лучше ли просто придерживаться фактов и установленного порядка допроса свидетелей, а не превращать процесс в театральное представление?

Кто-то покачал головой. Кто-то смотрел на меня, как на идиота. Девчонка, играющая адвоката вообще не понимала, что происходит.

А вот Голотова прищурилась и с подозрением посмотрела на меня.

— Кто вы такой?

— Александр Рахманов, ваша честь, — улыбнулся я лучшей своей улыбкой. — К вашим услугам.

— Забавно, —