Фантастика 2026-53 - Игорь Сергеевич Макичев

Я кивнул:

– Вот это уже похоже на начало долгого диалога.

Лютый встал сам и кивнул мне следовать за ним. А я подумал, что, кажется, у мужика дикий кадровый голод, раз он вцепился в меня мертвой хваткой.

Москва, центр, бар

– Ну как? – вяло поинтересовался Лютый, сидящей за барной стойкой и потягивающий темное пиво из богатырской кружки.

– А, – отмахнулся садящийся рядом особист. – Ничего интересного.

– Ну хоть прищучите для профилактики?

– Да прищучим, – вздохнул собеседник. – Да только толку-то? Одного закрываешь, сразу новый вылезает. Страна непуганых идиотов прям.

– Есть такое, – вздохнул Лютый.

– А чего пацан? – спросил особист, заказав себе коньяк. – Я запись смотрел, прежде чем подтереть. Дюже борзый.

– Борзый, – согласился Лютый, – но умный, зараза.

– Умный – это да. Может, лучше к нам?

– Да на кой хрен он вам? Там такая силища. Разумовский сказал, дури немерено. Ты смотрел трупы, видел, как он шестерых раскидал?

– Видел, – кивнул особист. – Это-то и интересно. Он же не суетился, не убегал. Он убивал. У одного контрольный во лбу, Игоряха. Контрольный!

– Этим и хорош, – усмехнулся Лютый.

– Хорош, – согласился особист. – А ты чего его отпустил-то? Он же сейчас перышки почистит и в клуб пойдет, лица ровнять обидчикам.

– Да там все всех пасут, – отмахнулся Лютый. – Я Понтифику такое внушение сделал, он там сам должен у входа караулить.

– Ну такое… – с сомнением отозвался особист.

Мужики чокнулись, приложились каждый к своей таре, немного помолчали, рассматривая разнокалиберные бутылки за барной стойкой. В это раннее-позднее утро бар был пуст, и даже музыку они попросили сделать потише. Поэтому звонок телефона Лютого был омерзительно громкий и раздражающе противный.

– Да. – Майор поднес трубку к уху, а стакан с остатками пива к губам.

А в следующее мгновение грохнул тару о столешницу барной стойки и рявкнул так, что персонал попрятался по углам.

– Что значит «в клубе»?! Как он, мать вашу, мимо вас прошел-то?!

Глава 19

Переулок возле Тверской

Прозвища в структуре прилипают сразу и намертво. И что бы ты потом ни делал, как бы ни пытался выделиться, назвали Хлопушкой – будешь Хлопушкой, даже если летящий к Земле астероид пробуришь для спасения человечества.

Понтифик к религии не имел никакого отношения. Причем не только к православной – вообще ни к какой. А прозвали его так за любовь изображать убогих и юродивых на улицах города в процессе работы. Ну правда, кто обратит внимание на сидящего на асфальте бомжа? Его обойдут по дуге, чтоб, не дай бог, флюидами нищеты не зацепило.

В общем, поскольку вход в бойцовский клуб был один, а Понтифик поклялся Лютому, что ни один пацан в него не пройдет ближайшие сутки, то пришлось самому выйти в поле, сидеть на картоночке и пугать утренних служащих своим мерзотным видом.

Понтифику в частности, да и вообще всем, если честно, этот клуб был как бельмо на глазу. Тот случай, когда все всё знают, все всё понимают, но поймать за руку не получается никак. А в деле, где замешаны аристократы, надо быть железобетонно уверенным, прежде чем выдвигать какие-то обвинения. Толку от того, что Лютый со своими парнями ворвется внутрь и положит всех лицом в бетон, если доказать, кому на самом деле капают денежки с этого места, нельзя?

Толку никакого.

Так что разрабатывали и разрабатывали, искали и искали.

А ребята Понтифика по традиции вели наблюдение за всеми интересными объектами в городе. Ну и иногда сам Понтифик. Работа так себе, так что персонал у него был, как правило, низкоквалифицированный, зато обладающий большим энтузиазмом.

В общем, ничего удивительного, что время от времени объекты терялись в процессе наблюдения. Кто ж знал, что из-за какого-то пацана, которого Понтифик принял на наблюдение в качестве «халтуры», начнется такая катавасия?

И вот сидел Понтифик, водил взглядом по переулку, мысленно представляя, как после смены пойдет в ближайшую кофейню и закажет себе ведро живительного напитка, как вдруг рядом, чуть ли не из воздуха, возник парень.

Ничего особенного: славянская внешность, короткая стрижка, ямочка на подбородке. И снисходительно смеющиеся голубые глаза.

– Утречка, – поздоровался парень, и Понтифик, уже заваливаясь на асфальт в блаженную темноту, успел подумать, что Лютый его убьет.

Подпольный бойцовский клуб

Александр Мирный

Пойманное у СИЗО такси довезло меня до ворот Императорского Московского Университета. Я вышел из машины и потянулся. Хотелось есть, спать и набить кому-нибудь морду.

Быстренько приоритезировав собственные желания, я развернулся к дороге и поднял руку. Ползущее по другую сторону улицы такси с зеленым фонарем оживилось и, развернувшись на ручнике через двойную сплошную, подкатило ко мне.

– Куда едем? – вежливо поинтересовался водитель.

– Пересечение Тверской и Страстного бульвара, – сказал я, плюхаясь на заднее сиденье.

Плохо освещенный переулок перед входом в бойцовский клуб был и сильной, и слабой стороной заведения. Уютная темнота создавала иллюзорное ощущение сокрытия личности, но и мешала полноценному контролю за территорией. Так что валявшийся на асфальте бомж мне сразу бросился в глаза. В основном, потому что ни одна полицейская машина в центре города его не приняла. Ну и еще немного потому, что он был какой-то слишком хорошо пахнущий для такой категории граждан.

Тюк!

И бомж продолжает валяться дальше, только уже не сканируя цепким взглядом улицу.

Во дворе перед клубом было как-то неестественно тихо. Видимо, боев сегодня не проводили, хотя я не удосужился у Тугарина выведать расписание.

Боев не было, а охрана – была!

Впрочем, была она недолго. Я вежливо постучался во входную дверь, рассчитывая, что охране дали разнарядку меня пускать, и оказался прав. Когда замок щелкнул и створка начала открываться, оставалось только резко двинуть ей по необремененному интеллектом лицу. Аккуратно уложив охранника на пол и связав ему руки его же ремнем, я пошел внутрь.

У входа, как и положено, была комната охраны. Судя по одиноко висящей на крючке куртке, в выходные дни персонал тут отсутствовал. Ну и правильно, охрана-то тут рассчитана не на то, чтобы охранять помещение, а чтобы проводить фейсконтроль и разнять в случае чего перебравших гостей.

Сейчас, без людей и в тишине, помещение казалось заброшенным. Прикинув по логике, что кабинет начальства должен располагаться максимально близко к выходу или хотя бы к окну, я принялся обходить весь первый этаж.

Часть помещений была открыта и ничем интересным похвастаться не могла, часть приходилось открывать насильно. Выбивать было бы слишком шумно, а навыков домушника у меня не имелось.

Зато один мой товарищ прикасался к стройке века – прокладывал пути Байкало-Амурской магистрали. Так