Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

А Александр просто остановился в центре зала, как раз, где сходились все взгляды, а свет тысяч ламп падал ровнее всего. Рука Корнелии на его руке. Аннабель также рядом.

И все четыреста с лишним человек, министры, генералы, дипломаты, аристократы. Император. Лорд-эфироправ. Королева чужого государства. Принцесса. Бывший наследник с незакрытым счётом. Северянки, ждавшие девять лет. Посол Франции с нервными усами. Все смотрели, понимая, что он ТОЧНО собирается что-то сказать.

И наконец, юный Александр улыбнулся. Совсем каплю. Одним уголком рта. Так издевательски привлекательно, что многие женщины сглотнули, а мужики поправили воротники

— Добрый вечер, — сказал он негромко, но слышно было абсолютно всем. — Прошу прощения за опоздание. Мы задержались. Примерно на девять лет.

В зале прокатился смешок. Кто-то в ответ фыркнул, мол вздумал шутить в такой момент.

Корнелия взглянула на него с улыбкой. Не для публики. Для него.

Он сказал «мы». Не «я». «Мы». Для неё это значило ВСЁ.

И бал продолжился.

Троица же двинулась меж гостями, не к императору, ведь нельзя было просто так взять и подойти к нему, особенно князю Севера. Александр Северов шёл совсем по иной траектории. Корнелия рядом нога в ногу, Аннабель на полшага позади, прям настоящая адъютантка.

Людской шёпот плыл следом, как шлейф.

— Посмотрите на его молодое лицо… Разве это нормально?

— Ни морщин, ни шрамов. Он что, не воевал?

— Воевал. На Северном фронте. Участвовал в битве в Долине Костей. И не только. Помнится, на его особняк напали сотня охотников.

— И что, ни следа? Как такое возможно?

— Да я по чём знаю. Говорят, он все девять лет медитировал.

— Вздор. Кто столько медитирует в его возрасте и ранге? Кстати, а какой он у него?

— Мне по чём знать, женщина, и вообще, ты задаёшь слишком много вопросов.

По соседству шла другая дискуссия. Жена графа, впилась взглядом в Корнелию, сжала губы в нитку:

— А эта… С ним. Романова-Распутина, сдурела. Ей тридцать семь! Она ему в матери годится!

— Ну не прям в матери, она всё ещё свежа, — возразила соседка, помоложе и поумнее.

— Красивая пара, — вздохнула третья, совсем юная. — Как в романе…

— Для кого роман, — оборвала первая, — а для кого — политический кошмар.

Александр всё слышал, и ему было всё равно. Он просто купался в сотне разных версий, то и дело улыбаясь слыша особо нелепую историю его жизни.

Корнелия же ощущала каждый взгляд, брошенный на них. Каждый шёпот. Конечно и она слышала всё. «Мальчик». «Годится ей в матери». «Как она могла совратить такого ангелочка». И ей действительно, по-настоящему, было плевать. Пусть шепчут. Пусть считают — кому сколько лет. Пусть хоть ложками хлебают свои предрассудки. Она ждала его девять лет. И сейчас он весь её. Всё остальное — пыль.

Генерал-аншеф Шувалов крякнул в четвёртый раз за вечер и наклонился к жене:

— Маша.

— Что?

— Я передумал. Он мне нравится.

— Ты его не знаешь, чтобы говорить подобное.

— Да ты глянь, любой мужик, который может вот так, спокойно, пройти через этот гадюшник, заслуживает уважения.

Лорд-эфироправ Волконский продолжал наблюдать, хмуря густые седые брови. Он всё также стоял за плечом императора, самая настоящая тень трона. Щит. Последний аргумент в любом споре. Сто пятьдесят лет жизни научили его терпению, он мог ждать часами, днями, десятилетиями. Умел не моргать, когда мир вокруг рушился.

Но сейчас моргнул.

Ведь мальчишка в чёрном сюртуке, неспешно пересекавший зал, вдруг ПРИОТКРЫЛСЯ. Не полностью. Просто создал щель, через которую проникла его эфирная аура. Как если бы кто-то на мгновение приоткрыл дверцу печи, и наружу плеснуло жаром! Меньше секунды, просто миг, и тяжёлая, плотная, золотая аура выбралась наружу и тут же ушла обратно. Мягко. Контролируемо. Так приоткрывают её, когда хотят, чтобы увидел тот, кто должен увидеть. И не увидели остальные.

Волконский увидел. ЕЩЁ КАК!

Что за золотое солнце⁈ Густое, расплавленное, как живое. Это не эфир магистра. Не эфир даже архимагистра. Это был…

Волконский прохрипел. В его голове НИКАК не укладывалось то, что он видел. Но все чувства не могут обманывать разом, тем более его, а потому он снова наклонился к уху императора и произнёс тише шёпота, тише дыхания. Так, чтобы слышал только один человек в мире.

— Ваше Величество.

Николай не повернул головы. Продолжал вести беседу, продолжал быть императором. Но чуть развернулся правым ухом к старику Волконскому. И услышал.

— Он на ранге лорда-эфироправа.

Бокал в руке императора не дрогнул. Улыбка не сползла. Но зрачки… Зрачки расширились в шоке и сузились. Ему не послышалось⁈ Малец — ЛОРД⁈ Как. КАААААААК, ЧЁРТ ПОБЕРИ⁈ Если да, а уважаемый Волконский не может ошибаться, то ЭТО всё меняет! Абсолютно всё! Изначально Николай намеревался сблизить его с Евдокией, дабы разыграть карту с британцами, но теперь… Понимая, что князь Севера — Лорд-эфироправ, всё куда запутаннее. Николай не сдержался и обернулся к своему Лорду:

— Вы уверены? — произнёс он поражённо, глядя в глаза старцу.

— На все сто. Он намеренно приоткрыл ауру, — Волконский говорил, едва шевеля губами. — Всего на мгновение. Ровно столько, чтобы я прочитал и никого в зале не задело. Контроль — абсолютный, Ваше Величество. Такого уровня маскировки я не видел даже у нашего гостя Магнуса в лучшие его годы, — и кивнул на британского старика.

Император отпил шампанского. Ещё глоток. Другой.

— Ему двадцать семь, — произнёс он, и в этих трёх словах Волконский услышал вопрос.

— Понимаю Ваше недоверие. Лорд-эфироправ в двадцать семь лет. — старик Волконский помолчал. — Ваше Величество, но сейчас подумайте не об этом, а о другом. В Петербурге на данный момент четыре Лорда. Двое из них — наши. Третий же сейчас стоит по ту сторону зала и считает этого мальчишку, на минутку, четвёртого Лорда-эфироправа своим королём.

Император повернулся, внимательный взгляд нашёл фигуру Магнуса через весь зал. Старик в синей мантии находился рядом с Изабеллой и смотрел на юного Александра с выражением, кое Волконский безошибочно определил как благоговение.

— Магнус, — тихо произнёс император. — Значит, Британия не просто для веса привезла с собой Лорда-эфироправа. Ещё и мальчишка оказался Лордом. Итого: два наших, два их. Расклад.

— Расклад, Ваше Величество. Если дело дойдёт до столкновения, — прокряхтел Волконский, — это будет не бал, а