Генеральный попаданец 6 - Ал Коруд

благодаря импорту современных машин (и даже целых промышленных объектов) из развитых капиталистических стран. Сплошь и рядом подобные закупки осуществлялись в кредит, и сами кредиты текли в страну мощным, казалось бы, неиссякаемым потоком. А готовая продукция должна была поставляться в страны-кредиторы — в счёт уплаты долга.

Герек воздерживался от какой-либо конфронтации с СССР. Он лавировал, предпочитая, как ласковый телятя из поговорки, сосать двух маток. И от нас ему удалось «высосать» очень многое. Так, уже в 1971 году Герек посетил Москву, где плакался Л. И. Брежневу о тяжелом положении ПНР и подчеркивал, что помощь Польше необходима не только ей, но и всему социалистическому содружеству. Его мольбам вняли, Москва согласилась поставить новые материальные ресурсы, дать очередные кредиты и расширить польский экспорт.

Но, самое главное, Польша получила новые заказы на строительство судов на польских судоверфях, которые, между прочим, были в то время нерентабельными. Сам Герек и тогда, и в следующие свои встречи с советскими руководителями, вёл себя очень дружелюбно, не допуская и намёка на конфронтацию. А ведь ему пытались (пусть и мягко) указать на «негативные моменты» — например, на чрезмерную активность католической церкви и откровенно антисоциалистических элементов. «Дорогому товарищу Эдварду Гереку» рекомендовали подправить ситуацию, на что он улыбался и обещал «подумать».

А между тем времени на раздумья оставалось всё меньше, ситуация становилась всё сложнее и сложнее. «К концу 70-х годов в Польше насчитывалось около сорока подпольных контрреволюционных организаций. Их первенцем стал КОС-КОР — знаменитая организация, учрежденная в 1976 году после подавленных властями забастовок в Радоме и мало-помалу взявшая на себя функции координационного центра всей оппозиционной активности. Затем неофициальные объединения стали расти как грибы: 'Студенческий комитет солидарности», «Движение молодой Польши», «Конфедерация независимой Польши» и, наконец, «Комитет свободных профсоюзов», из которого, собственно, и выросла десятимиллионная «Солидарность».

Однако хорошая жизнь уже подходила к своему завершению. Внезапно, к большому изумлению руководителей ПОРП, западные страны стали отказываться от готовой польской продукции. Это мотивировалось как невысоким её качеством, так и затоваренностью собственных рынков. Получалось следующее — сбыт тормозился, а общая сумма валютного долга продолжала расти. А на Западе ещё взяли, да и резко повысили учётные ставки — проценты на кредиты. И первыми это сделали американцы, которые мягко стелили еще с конца 1950-х годов, но спать стало жёстко уже в конце 1970-х.

В 1979 году внутренняя задолженность ПНР составляла уже 11 млрд долл. И в следующем году страна была вынуждена выплатить 7, 6 млрд долл. Накануне же военного положения долги выросли аж до 25,5 млрд долларов.

Подъём сменился упадком. В 1976–1978 гг. темпы роста национального продукта уменьшились с 6, 8 до 3, 0%. Уже через год стал наблюдаться спад (2, 3 %) — впервые в истории ПНР. А в 1980 г. этот спад достиг 5, 4%. «Экономического чуда» не вышло, на смену тучным приходили тощие года. Герек попытался выйти из положения путем затягивания поясов. В 1976 году он пошёл на повышение цен, что вызвало массовые рабочие волнения. (Кстати, в Москве его всячески отговаривали от этого шага.) Польский лидер впал в ярость. Как так, ведь он столько сделал для рабочих, а они не могут немножко потерпеть! Увы, он не понимал одной очень важной закономерности: социальное государство действует как ниппель — раз повысив уровень жизни, его уже нельзя понизить без последствий, без массового недовольства.

Социальное государство обеспечивает стабильность, но только если есть ресурсы для поддержания уже достигнутого уровня жизни. Эта проблема встанет и перед Советским Союзом, но до 1989 года он сохранял устойчивость. В некоторых отношениях политика Герека предвосхитила затратную политику «ускорения» Андропова-Горбачёва, но Герек был куда более авантюристичен: во-первых, он принялся наращивать доходы населения до того, как технологическая модернизация была завершена, и, во-вторых, у Польши для проведения такого «манёвра» не было нефтегазовых доходов, а сельское хозяйство — богатство этой страны — не было высокопродуктивным. Так что крах был практически неизбежен даже при благоприятной внешнеэкономической конъюнктуре. А она оказалась неблагоприятной'.

Глава 21

Декабрь 1973 года. Завидово. Размышления напоследок

Под лыжами похрустывает свежий снежок. Лес в желтоватом сиянии заходящего солнца особенно красив. Недавно прошёл снегопад, и он напоминает чертоги Снежной Королевы. Я перешел на шаг, иду неспешно. Личник, что двигает сзади и правее, интересуется:

— Леонид Ильич, если устали — вызовем снегоход?

— Да нет, Толик, я просто поменял темп. Дойду без проблем.

Проблемы на самом деле имеются. Уже не бегун. Если в шестьдесят пятом спокойно мог километров пять, а то и больше осилить, то сейчас все. Организм заканчивается. Потому Ильич в том времени и подсел на препараты. Хотелось ему, как раньше быть способным. После семьдесят пятого он уже был не работник, просил отпустить, но все равно пытался вникать каждый день. Наверное, только на волевых дошел до восемьдесят второго. Нет, здоровье не шалит, но возраст не обманешь. Так что остается гимнастика и бассейн. И массаж китайский. Девственниц, как у Мао не предвидится. Ха-ха.

Сюда же приехали передохнуть перед Новым годом с его торжественными заседаниями. Больно уж год вышел хлопотным. А мне еще один впереди царствовать, да пять лет приглядывать. И жару давали не только китайцы, но и мы. Как наступило тепло, на излете короткого полярного лета норвежцы попытались внаглую прорваться к Груманту. Больно уж грязно обстряпали этот выход. «Борьба за мир», группка активистов и боевые корабли Норвежских ВМФ. В итоге на дно пошли все. Хотя нет, мы тех, кто в живых остался, выловили и полгода обменивали на нужных нам людей. Ведь по закону это нарушители и их дом — тюрьма. Негодование в западной прессе быстро сменилось молчанием. А что сказать? Провокация не удалась. СССР показал себя кровавым монстром, как его обычно и расписывали. Чего они, спрашивается, ждали?

Наш полпред в ООН привычную для Запада пропагандистко-провокационную тематику живо описал, посадив в лужу профессиональных дипломатов.

— «Да — мы кровавые убийцы. Вы же сами в прессе об этом постоянно упоминаете. Тогда какие к нам претензии?»

В СМИ Запада сызнова вспомнили о Русском медведе, порешали, что Советы в своем праве и переключились на споры, кто стоит за провокацией. Не войну же, в самом деле, с нами начинать. После громких публикаций о возможной «Ядерной зиме» по европейскому общественному мнению и так ураган прошел. Первыми пострадали французские правые, сторонники полного присоединения к НАТО. Карты с провинциями Франции, что погибнут