Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

имени которого не могу назвать при демоне, присутствующем здесь, чтоб не навлечь на него беду. После этого я по его подсказке пошла на то кладбище и увидела там Бланку, которая как призрак скользила между могилами, собирая в склянку огоньки.

— Кому ещё вы рассказывали об этом, кроме вашего племянника?

Она задумалась.

— Немногим. Я мало общаюсь с людьми. Кажется, я говорила об этом Жозиане, супруге Сирила и, может, кому-то здесь в Мон-Леране: жене старосты, которая иногда приходит навестить меня, и трактирщику, привозящему мне продукты. Больше никому. У вас ещё есть ко мне вопросы? Я сказала всё, что знаю. Дело к вечеру, и я рано ложусь спать. Думаю, вам пора ехать.

Марк задумчиво взглянул в окно, за которым было совсем темно.

— А я думаю, что ехать ночью в незнакомой местности довольно опасно, — заметил он. — Почему бы вам не оказать нам гостеприимство?

— С какой стати? — удивилась она.

— Разве святая Гертруда, покровительствующая путешественникам, не завещала своим последователям предоставлять приют тем, кого ночь застала в пути? Я полагаю, что, приютив нас, вы тем самым воздадите должное своей святой.

— Ладно, — мрачно взглянув на него, произнесла дама, — оставайтесь. Дом большой, места хватит. Но учтите, у меня не так много еды, а мяса и вина здесь и вовсе не бывает. Выбирайте любую спальню, кухня на нижнем этаже, кладовая рядом. И учтите, претендуя на приют святой Гертруды, вы должны будете оставить ей щедрые пожертвования.

— Непременно, — улыбнулся он.

— Что ты об этом думаешь? — поинтересовался Фонтейн, когда они шли по длинному коридору, заглядывая во все комнаты подряд. — Вот, смотри, кажется, спальня! Мы поместимся втроём на этой кровати?

— Я не хочу спать с ним в одной комнате, — закапризничал Джин Хо.

— Иди, ищи другую! Входи, Марк!

— Нам не стоит разделяться, — ответил тот и подтолкнул лиса в комнату. — Мне не понравились её разглагольствования о демоне, которого она распознала и собирается убить. Одну ночь мы переночуем здесь втроём, а потом решим, что будем делать дальше.

— Зачем ты остался здесь, если считаешь, что тут опасно? — спросил Фонтейн, доставая кисет с огнивом, чтоб зажечь свечу на столе.

— Я хочу осмотреть дом. Я слушал её и не мог понять, она сумасшедшая или просто прикидывается. Всё выглядело так, словно она сама верит в то, что говорит. Заметь, она не стала перечислять обычные непотребства, в которых обвиняют ведьм, вроде танцев нагишом, вызывания духов и полётов на метле. Она сказала только об одном случае, причём он произвёл на неё большое впечатление, и она уверовала в то, что её племянница занимается колдовством.

— Да, я заметил, — кивнул Джин Хо. — Эта прогулка со склянкой, куда она собирала светлячков, выглядит как-то необычно для злой ведьмы. Думаю, что если б она хотела оговорить Бланку, то выдумала бы что-то страшное и отвратительное.

— Вы хотите сказать, что она видела её на кладбище? — уже привычно возмутился Фонтейн.

— Что-то или кого-то она явно видела, — пробормотал Марк, подходя к окну. — Меня смутили ещё две детали: она сказала, что о Бланке ей кто-то рассказал, а вот она никому кроме своего племянника и его жены об этом не рассказывала. Не значит ли это, что за слухами о твоей даме сердца стоит кто-то другой?

— Пожалуй, — согласился Фонтейн, немного подумав.

Он зажёг свечу и тоже подошёл к окну.

— Здесь как-то жутко, Марк. И эта дама явно не в своём уме. Она не отрицает, что подговорила барона де Ретеля напасть на Шанталь и вовсе не удивилась его гибели.

— Надо было спросить у неё, почему она считает, что чёрный пёс принадлежит Бланке, — заметил лис.

— Наверно ей сказал об этом тот же человек.

— То есть, он что-то знает об этой собачке? Нам нужно будет вытащить из неё имя этого человека. Возможно, дело не в ней, а в нём.

— Не исключено.

— Я хочу есть, — проворчал Фонтейн. — Мало того, что мы завтракали рано, а потом провели столько часов в сёдлах, так и время обеда уже давно миновало. Как думаете, насколько прилично пойти сейчас в кладовую возле кухни и посмотреть, что есть в запасе у этой старушенции?

— Она разрешила, — пожал плечами Марк. — Будем уезжать, заплатим ей за постой и еду, пусть даже она называет это пожертвованием. Сходить с тобой?

— Нет, каравай хлеба и кусок сыра я и один донесу, а вина у неё всё равно нет.

Ворча что-то себе под нос, он вышел из комнаты. Марк задумчиво вглядывался в темноту за окном, а Джин Хо улёгся на кровать и с интересом изучал тёмные доски тяжелого балдахина.

— Тебя не смутило, что она распознала в тебе демона? — спросил Марк, спустя какое-то время.

— Меня смутило, что она не распознала меня, — ответил тот. — Следовало ожидать, что моя внешность, которая так часто приводит в замешательство несведущих аборигенов, лишь слегка удивила её, но она не сочла меня демоном.

— С чего ты взял? — удивлённо обернулся к нему Марк.

— Ты же слышал, она сразу же бросается на тех, кого считает колдунами и демонами, но на меня смотрела совершенно спокойно, разве что слегка удивлённо. К тому же, она назвала меня молодым человеком, следовательно, именно таковым я ей и показался. И ещё, когда она говорила о демоне, она смотрела на меня, но мне показалось, что обращается она к кому-то другому…

— Фонтейн! — воскликнул Марк и поспешно выбежал из комнаты.

Уже оказавшись в коридоре, он услышал где-то далеко крики и низкое рычание, а добежав до лестницы, понял, что это где-то внизу. Спустившись по ступеням, он увидел сбоку дверной проём, откуда лился неяркий свет. Именно оттуда слышался отчаянный голос Фонтейна, который словно кого-то уговаривал, а потом завопил, зовя на помощь. Марк бросился к нему и оказался в кухне, где стоял большой пустой стол, а в огромном очаге едва теплился огонь. Это пламя освящало странную картину: у стены, прижимаясь к ней спиной, стоял Фонтейн, с ужасом глядя на даму де Рошеруар, а она надвигалась на него, занеся над головой странное оружие, которое поблескивало стальными лезвиями.

— Мадам, не доводите меня до греха! — жалобно проскулил здоровяк, а она, издав то самое низкое рычание, кинулась на него.

На какое-то мгновение её фигура в широком чёрном платье заслонила Фонтейна, а потом она вдруг замерла, как-то странно всхлипнула, согнулась и рухнула на пол. Её оружие, звякнув, упало на каменные плиты, а Фонтейн, издав какой-то отчаянный рёв, медленно заскользил спиной по стене и сел возле неё, вытянув ноги.

Марк бросился к