Анархия упадка. Компиляция. Книги 1-16 - Алексей Владимирович Андриенко

— Эй! У тебя там… Ну там, на груди… Не хрен, случаем высечен?

Чемпион сократил дистанцию между нами ещё быстрее, чем делал до этого, но я уже стоял позади него. Место, где я находился только что, сейчас полоснули когти противника.

— Нна! — обычный пендаль, все на что моё безумное сознание потратило своё преимущество. Столько вариантов атак, а он лишь привлек его внимание! — А что это у тебя с пальцем? Больно небось?

Малыш поглядел на свой палец, и я только сейчас заметил, что тот безвольно висит на клочке кожи, чуть-чуть не хватило, чтобы его полностью отрезать. И главное, даже я не заметил, как моё безумное «я», умудрилось провернуть такое.

— Да, блин… — выругался я. — Какая поганая техника! Эй, мог же просто орган сделать что дышал бы сам! Говорить же невозможно! — сознание, по всей видимости ругалось на мою боевую форму, точнее способ активации и поддержки разогнанного состояния. Нужно дышать, быстро и часто, а это не очень вяжется с разговорами. — Эй! Ты что, плачешь? — спросил я у малыша, который что-то делал со своим пальцем. Он промолчал, а в следующий момент сдвинулся, пытаясь зарядить мне в лицо локтем. В ответ я просто упал на спину, избегая атаки, после чего оттолкнулся от песка всеми конечностями, подбросив себя вверх. А ухватившись за выступы рельефных мышц малыша, по ним, как по сетке и, невзирая на движения противника, переполз на спину.

— Лысый! — заявил я, смотря на макушку противника, где отсутствовали волосы, как, впрочем, и на всем теле. После сказанного, резкими ударами стал процарапывать себе путь к черепу. Естественно это не осталось без внимания, и малыш попытался меня с себя сбросить.

У него бы это получилось если бы не тот палец, который по-прежнему держался на внутреннем модуле, том самом зазубренном когте-шипе. Чтобы сохранить фалангу ему пришлось вернуть свой маникюр обратно и по этой причине, палец потерял в гибкости, возможно он вообще сейчас не способен им управлять. В противном случае коготь бы впился в меня, раздирая плоть, а будучи в таком виде просто коснулся и всё, позволяя мне сбежать.

— Ну как тебе собственная кровушка на вкус? — спросил я, увидев, как противник слизывает со своих губ кровь. Она залила ему всё лицо, я хорошо так разодрал его голову. — Невкусно? Вкусно? Так себе? Поделись впечатлениями! Мне очень интересно!

Неожиданно малыш появился рядом со мной, а его рука уже касалась моего живота. Он замер лишь на мгновение и ему хватило времени, чтобы просто изменить свою позу, отчего удар превратился в толкающее движение. Вместе с этим только сейчас песок за его спиной взвился вверх от перемещения.

Он реально меня толкнул! Правда это больше походило на удар пневматического тарана, где я, забавы ради прикоснулся к нему и захотел опробовать силу толчка. Опробовал на свою голову. Меня отбросило как какую-то игрушку. Безумное «я» просто свалило обратно в подсознание, решив прекратить веселиться, для него шутки кончились, он дошутился.

И снова стена ринга, и снова я пробил её своим телом как какой-то картон, где искупался в мусоре, сыграв в швабру. Повторение прошлого позора совершенно не вдохновляло возвращаться, однако у меня ничего не болело, я только испачкался и поэтому был готов продолжать. Однако ринг был пуст, Малыша не было, только на трибунах продолжал стоять фрик и улыбаться.

— Ты меня устраиваешь! — заявил он, взмахивая руками. — Заставить меня приказать собственному чемпиону действовать серьёзно — уже достижение, но чтобы вынудить его использовать свой козырь, этого даже я не могу!

— И что? Когда я могу получить деньги за бой? — перешёл я к делу. По всей видимости, проверку удалось пройти с отличием, однако я переусердствовал и совершенно забыл об изначальной цели. Мне хотелось размазать тот кусок протеинового мяса по песку ринга.

— Зависит от того сколько ты готов поставить на себя. За этот бой я лишь позволю тебе сражаться на арене. Или желаешь поработать на меня, как все остальные? — пока он говорил я постепенно остывал. Выровнять дыхание было сложно, только сейчас я понял, насколько поганый воздух в этом мире.

— У меня нет денег, но я бы мог занять у тебя, — предложил я ему, подходя ближе. За всё время он практически не сдвинулся с места, так и стоял на трибунах.

— Нищий, да? Тогда поработай на меня как боец, вот и заработаешь, — он растянул зубы в усмешке. То, что это улыбка я понял лишь увидев зубы, да и вообще, зрелище отвратительное, ему лучше не улыбаться. Вообще никогда.

— Ты видел меня в деле, знаешь, что несколько боёв подряд я могу гарантировать. Тем более ты выставил против меня чемпиона, которому я по итогу задал жару, — этот фрик умудрился оговориться, а чемпион это не один из победителей его же боёв. Раз я мог ему противостоять практически на равных, значит, как минимум с половиной бойцов-кандидатов мне по силам справиться.

— Тот мальчик тобою дырки в ограждении делал. И с чего ты взял, что он действующий чемпион? Если хочешь знать, он даже не в десятке лучших, — самодовольно заявил он.

— Врёшь, иначе бы ты не тратил на меня время. Я видел контейнер с трупами, тебе просто некого выпустить на арену, твои монстры всех распугали, — тут уже я улыбнулся своей хищной лыбой. Конечно же, фрику не понравилось, что я догадываюсь о его проблемах, а ко всему прочему, додумался про арену. Она не его. Он просто тут организатор, что не мешает ему иметь своих бойцов, пополняя свой карман ставками.

— Хорошо, давай поступим так: ты работаешь на меня, а я тебе буду платить втрое больше, чем другим своим бойцам? — сделал он предложение, и я был готов поспорить что дались эти слова ему с большим трудом. Он до ужаса жадный и переплачивать не любит.

— Нет, я пришёл сюда заработать, а не работать, — если соглашусь на его предложение, то это будет жирным пятном на моей репутации.

Представители власти обязательно узнают, что я был здесь и будет лучше, когда там будет значиться не стандартный рабочий контракт, а договор найма. То есть я пришёл сюда, поставил на себя, силой и боевыми навыками заработал себе на хлеб, после чего ушёл. У меня есть куратор и по совместительству, работодатель, он должен быть один, так останется впечатление, что я его человек и тесно связан только с ним, но никак не