Его Дубейшество - Сергей Витальевич Карелин

— Торвальд? — узнал я это краснощёкое лицо. — А ты здесь откуда?

— Дубов! — кряхтел он, поднимаясь. — Хоть бы песком тропки свои посыпал! Вчера оттепель была, а сегодня подморозило и сплошная наледь! Я думал, костей не соберу, пока летел по лестнице!

— Ты от самого Пятигорская, что ли, катился? Поскользнулся где-то там… фьють! И ты здесь?

— Нет конечно! — огрызнулся гном, со злобой посмотрев на лестницу, а затем подошёл к нам. — Мы с Герхардом хотели успеть поймать тебя в твоём поместье.

— Это ещё зачем?

— Дело есть. Пошли на улицу. Там Герхард полевую кузню ставит.

Гном махнул мне рукой, и сам пошёл к лестнице. К той самой, с которой только что скатился. Я, а следом и все остальные, направились за ним. Кроме Вероники: её я попросил приглядеть за Вдовиной, если та вдруг очнётся.

— Конечно, мой господин! — баронесса Молчанова привстала на цыпочки и чмокнула меня в щёку, кокетливо согнув одну ножку к попе. А потом ещё и подмигнула.

И что-то не нравится мне это подмигивание. Ох, не нравится. Сулит какие-то проблемы. Опять!

Гному тяжело давались большие для него ступеньки. Он пыхтел, высоко задирая ноги, но тем не менее помощи не просил. Я решил ему сам её предложить.

— Дружище Торвальд, позволь я тебе помогу! — хохотнул, подготовив шутку.

— И чем же, позволь узнать? — огрызнулся гном.

— Подам тебе руку помощи.

Я протянул вперёд ладонь. Конечно, он не был так мал, чтобы на ней поместиться. Но сам факт…

— Если хочешь и дальше продолжать себя радовать этой ладошкой одинокими вечерами, Дубов, то советую убрать её подальше от моего лица! А не то… — процедил Торвальд, остановившись на месте, вытерев мокрую от стаявшего снега бороду и прищурив на меня глаза.

Девушки, шедшие позади, нисколько не стесняясь заржали. А потом заржали ещё сильнее, когда Верещагин уточнил: «А что он имел в виду? И почему вы так смеётесь?» Я тоже посмеялся и оставил гнома в покое. Пока. Он же не думал, что я оставлю без внимания его вторжение без приглашения?

А на улице между тем развернулась настоящая битва. Правда, ни дружинники, ни Торвальд, ни мои слуги и вообще никто благоразумно в неё не вмешивались.

— Здесь нельзя ставить эти ваши печи! — словно фурия, отчитывала сумрачного гоблина Марина. — Я только осенью высадила здесь цветы. Вон там клумба с розами, здесь — хризантемы, а там — голубые нарциссы! Крайне редкие и капризные! Вы мне своими печами и кузницами весь цветник уничтожите!

— Дамочка, а где мне, по-вашему, расположить наше оборудование? — Хмурился Герхард, облокачиваясь о горячий капот грузовика. Говорил он спокойно. — Может, прикажете кузницу здесь выстроить? А мы подождём. Только не факт, что Саранча за это время не придёт сюда сама! — сорвался в конце он на крик.

— Господин, если прикажете, я надену свой костюм и вышвырну их отсюда, — предложил сотник Быков, встретив меня у выхода.

— Я твой костюм на болтики разберу! — тут же погрозил маленьким кулаком мелкий, но грозный гном.

— Чего? Да я тебя соплёй перешибу!

— Сопля у тебя для этого не выросла, долгоногий!

— Так, стоп! — хлопнул я в ладоши так громко и сильно, что колючее эхо прокатилось по морозному воздуху. От хлопка сорвался порыв ветра и поднял в воздух блестящие снежинки. Зато все заткнулись. — Герхард, проедь до дирижабля. Там вокруг только поляна, цветов нет. Там и ставь кузницу. Никон, найди Петровича, пусть отрядит слуг на помощь. И дружинников своих пошли.

Никон кивнул и пошёл исполнять приказание.

Я подошёл к Герхарду, и мы ударили по рукам, приветствуя друг друга.

— Ладно, — согласился гоблин и полез обратно в кабину грузовика. — Торвальд, пока объясни что к чему, а я начну подготовку. Дорога каждая минута! — Он сел за руль и захлопнул дверцу. Но тут же открыл её и высунулся, встав на подножку. — Нет, каждая секунда! — Сел обратно и, опровергая свои же слова, опять вылез. — Нет, мгновение!

Снова прыгнул в кабину и опять… но в этот раз влетел лбом в стекло, потому что я невзначай опёрся рукой о дверь. Только после этого он поехал к дирижаблю.

Девушки пошли отпаивать успокоительным чаем разбушевавшуюся Марину. Я ей подмигнул и кивнул, давая понять, что она всё сделала правильно и может сама себе выписать премию.

Мы с Торвальдом и Верещагиным пошли по глубоким следам грузовика.

— Хочу посмотреть, как это всё работает, — сказал Алексей. — Думаю заняться производством оружия, когда всё кончится. Площади есть, деньги тоже, надо только в процессе разобраться.

— Разве оружие понадобится, когда мы разберёмся с Саранчой? — удивился я.

Верещагин фыркнул.

— Как только избавимся от Саранчи, а ты начнёшь княжить в Европе, поверь, очень многие захотят откусить от твоего пирога. Так что ты будешь моим главным клиентом. С хорошей скидкой, конечно же!

— По себестоимости будешь продавать.

— Эй, а моя прибыль? Я же должен на что-то проводить модернизацию да икру на хлеб покупать!

Вот последнее наверняка было для него главным аргументом.

— Одно то, что ты поставляешь оружие для князя Европы Дубова, сделает тебе лучшую рекламу.

— Хм… А ведь и то правда! Ладно, по рукам! Только производство сначала открою.

— Закончили, бизнесмены? — пыхнул нетерпеливым паром изо рта Торвальд. Когда не дождался ответа, продолжил: — Короче, Дубов…

— Куда уж короче, — хохотнул я и ойкнул от боли, потому что меня ударили под колено. — Ай!

Торвальд невозмутимо снова заковорил:

— До меня дошли слухи от пятигорских студентов, что у тебя есть один интересный камень. И сдаётся мне, что нашёл ты его в сокровищнице заброшенного города гномов под Кавказом.

— А, ты об этом. — Я призвал из кольца хрустальный шар, завёрнутый в тряпку. — Давно хотел тебе его показать, да всё случая не представлялось. Полезная вещица — выручила пару раз. Вроде как осколок от Роя.

— Да, это он. Не знаю, известно тебе или нет, но он способен не только показывать всякое, но и фокусировать и приумножать энергию. Герхард мне рассказал о вашей встрече в