"Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

— Хочешь начать войну со шведом? — серьёзными, не своими, не подростковыми глазами посмотрел на меня государь.

— В этом году или через год, но воевать со шведом придётся.

— Знаю я, что к Балтике выходить нам нужно. Но пока ты не вернёшься с Великого посольства, никакой войны не будет, — припечатал государь.

— Как будет угодно вашему величеству. Но план на военную кампанию я вам в ближайшее время предоставлю. Бить нужно сильно, много где, неожиданно и так, чтобы выключить флот Швеции, — сказал я.

— Если ты мне такой план предоставишь, чтобы всё это сладить, то я фельдмаршалом назначу тебя, — усмехнулся Пётр.

Я ничего не отметил, лишь только поклонился и вышел из комнаты будущего императора.

У меня как раз ещё была назначена одна встреча через полтора часа, и здесь, недалеко, в лесу. То самое письмо… Нужно узнать, к чему и зачем мне сообщили такую тайну. И я, как ни размышлял, не мог придумать, что могут сделать хранители этого секрета, зачем это все? Хотят шантажировать меня? Не выйдет. Предать позором вдовствующую королеву Марию Казимиру? Ну и Фридриха Августа подставить, чтобы его не выбрали королем? Вот это возможно.

Человек от Сапег уже как месяц назад доставил письмо, сам собирался скрыться, конечно же, его отловили. Отпустили. И уже приехал тот, кто говорить уполномочен со мной.

«Дитя, которое у тебя, — плод греха жены Собеского и Фридриха Августа Саксонского», — всего-то было написано на целом листе бумаги.

И что из этого следует? Ни курьер, ни кто другой мне ответить не мог. В общем, не так чтобы я хоть кого-то и спрашивал. Не знает об этом даже и Аннушка.

Отдавать своего сына будь кому я не собирался ни при каких условиях. А то, что он мой, — то не только порыв сердца и эмоции, это и всеобщее признание. Ведь Пётр Алексеевич был крёстным отцом не только своего тёзки, моего биологического сына, но и Алексея. Как выяснилось, если всё же написанное в том письме правда, — ребёнка королевских кровей. Как русский царь позволит своего крестника кому отдать?

Да, Фридрих Август Саксонский ещё не стал королём Речи Посполитой. Да и Марыся, Мария Казимира, была француженкой и, может, аристократического рода, но не королевского. И всё равно по крови этот ребёнок был очень даже знатным.

В общем, буду гордиться происхождением своего сына молча. Нечего будь кому знать об этом не нужно. Но, если от меня подобная информация никуда не уйдёт, то далеко не факт, что её не разболтают те люди, которые встретиться со мной возжелали.

Опушка и поляны чуть в глубь Соколиного леса уже знали историю моих встреч. Я даже рассматривал эту самую поляну, где когда-то подверглись пытке иезуиты. Шикарная мудрость, что если нет человека, то и нет проблем, связанных с ним, вполне применима и в моем случае. Так что я был готов убивать.

— Говори, что ты хочешь! — сказал я подошедшему верхом на коне к моему эскорту человеку.

Знаю, что предварительно его спешили, обыскали, район отцеплен, чтобы никаких сюрпризов не было. Но общаться позволили верхом.

— Мой господин Ян Казимир Сапега просит тебя, генерал Стрельчин, о помощи. Господин помнит, что когда ты предлагал ему помощь. А также мой господин знает, что у тебя есть те воины, которые смогут ему помочь не проиграть эту войну. Какова цена будет твоя?

Да, очень интересный расклад. Что характерно: не давит на то, что тайна происхождения Алексея станет кому-то известна. Видимо, сильно припекло.

— Что о том письме скажете? — спросил я.

— Ясновельможный пан просил передать, что, как бы ни сложилось, но от него эта тайна никуда не уйдёт. Так что письмо было скорее для того, чтобы ты, пан Стрельчин, встретился со мной, — сказал неизвестный мне человек.

Он, конечно же, представился, но я не уверен, что собственным именем. Да и не сказать, чтобы это имело какое-то ключевое значение в том, что сейчас происходит. Ну, если только не враги Яна Казимира разыгрывают какую-то свою интригу и решили меня в ней втянуть.

Однако для этого нужно ещё знать о том, о чём мы с великим канцлером, когда он был ещё в посольстве в Москве.

— Дай мне несколько дней подумать. Я потом отдам тебе ответ, — сказал я.

— Я приду к тебе за ответом через два дня. Предупреди охрану свою, а то они, как видят мои одежды, тут же готовы нападать, — сказал посланник от Сапег.

— А ты бы переоделся из польского платья хотя бы в немецкое, так и меньше бы привлекал к себе внимание. Или думаешь, что в Москве сейчас нет представителей от Радзивиллов? — спросил я, в принципе уже начиная торговаться. — Что заплатит ясновельможный пан Ян Казимир? А то можно спрашивать об оплате с его врагов.

— То, что ты попросишь, и, возможно, даже немного сверху, — отвечал мне посланник.

Нет, я знал о том, что коалиция против Сапег складывается весьма и весьма внушительная. Опальный род в целом оттирают от того, чтобы этот клан принял участие в выборе короля. При этом уже почти понятно, что королём будет Фридрих Август.

Вот только выборы откладываются ровно на тот срок, пока не будет решён вопрос с противостояниями магнатских кланов в Речи Посполитой. В реальности подобное случилось несколько позже и стоило Сапегам полного поражения по всем фронтам и немалой крови. А их бывшая величественная резиденция в Ружанах была уничтожена, как и экономическое могущество этого рода.

Помочь или не помочь? С одной стороны, я прекрасно понимаю, что даже с моей помощью, если только я не стану влезать сразу двумя ногами в это дурно пахнущее дело, Яну Казимиру не выстоять, не свести в ничью. И, судя по всему, он это тоже понимает, поэтому просит скорее дать возможность ему не проиграть.

А это бы значило для России только то, что междоусобную войну в Речи Посполитой можно и нужно затягивать ровно настолько, насколько будет нам полезно, не предоставляя возможности, но истощать силы всех противоборствующих сторон.

И ведь это прекрасная возможность сперва, может быть, только с Сапегами, а потом через посредников и с их врагами поступать ровным счётом так, как Соединённые Штаты Америки некоторое время делали во время Второй мировой войны. Да и в Первую мировую войну отметились тем же. Торговать со всеми, зарабатывать на воинственности соседей.

— Я согласен.