Миры Доставки 1-14 - Юрий Иванович

в промежутках между фразами. – И что мне оставалось делать? Правильно, замочить этих подлых тварей и попытаться урвать хоть кусочек того капитала, который я честно заработала своим потом и кровью. Они получили по заслугам! И деньги удалось взять… Жаль, что скрыться не успела.

– Да… – Николай покачал головой, не зная, верить или нет такой оголтелой преступнице. – Чтобы на такое решиться, надо быть очень смелой.

– А, какая там смелость! – отмахнулась Метакса. – Просто жизнь вынудила расправиться с обидчиками, да и раньше я всегда больше бравадой прикрывалась. Приходилось казаться самой злой и беспощадной, не то вслед сыпались насмешки и оскорбления. А с детства я была наивной трусихой и доверчивой дурочкой. Да и сейчас…

– Вообще-то я кое-что заметил. – Матеус как раз вспомнил страх, отразившийся на лице этой огромной женщины в те минуты, когда их отсек оказался в руках гаибса. – Ты ведь очень испугалась, когда нас спасли от неминуемой казни.

– Смотри-ка, заметил… А я и сейчас боюсь, хотя уже намного меньше. Надеюсь, эти нелюди не решатся искать меня в Отроге Гаибсов, даже если узнают о моем спасении.

– Разве тебе хотят отомстить?

– Не то слово! – скорбно воскликнула Метакса, – Слово «месть» в данном случае бледно и несерьезно, все гораздо страшней и хуже.

В повисшей паузе Матеус прислушался к грохоту и спросил:

– Может, расскажешь?

– Могу и рассказать, ведь вряд ли кто-то из нас вернется в империю. А другой дороги в Галактику тоже не существует.

– Это точно, – согласился с ней Николай.

– Так вот, когда я еще была в полном доверии и на пике своего успеха, меня завели в один из глубоких подвалов. Так сказать, решили для острастки показать наглядно последствия непослушания. И я там увидела такую жуть, что меня до сих пор тошнит. На прочных растяжках висело нечто отдаленно напоминающее человеческое тело. Кто это – мужчина или женщина, невозможно было даже предположить, так много с тела того несчастного существа срезали мяса и кожи. Вырвали язык, отрезали нос, но глаза и гортань не повредили. Раны мазали заживляющей и кровоостанавливающей мазью, насильно кормили и поили – и продолжали мучить каждый день в течение целого года. И этот живой кусок окровавленной плоти все видел и чувствовал!

– Кошмар! – не выдержал Матеус – Я бы и сам таких мучителей убил недрогнувшей рукой!

– К сожалению, самый главный садист, Гарвард Никузи, избежал смерти от моей руки. И это самое страшное, что преследует меня до сих пор. Во время суда он передал мне записку со словами: «Постараюсь, чтобы ты прожила целых три года». С тех пор я даже мечтала ускорить казнь. Этот Никузи готов расстаться хоть со всеми своими деньгами, лишь бы довести свою месть до конца, а денег у него немерено. Так что когда нас захватили, я просто была уверена, что это по мою душу. Вас бы сразу вышвырнули в космос, а меня в подвал… показывать в назидание другим строптивым.

– Да… – протянул Николай, припоминая, – что-то я слышал об этом Гарварде Никузи…

– Конечно. Для широкой публики он милейший и добрейший миллионер, душка, меценат и спонсор артистических и спортивных талантов. Но если бы кто побывал в подвалах его родового замка…

От рассказанной истории даже у бывалого космодесантника по спине побежали мурашки, а руки зачесались от желания добраться до истинного вдохновителя и организатора многих преступлений. Да и на Метаксу он теперь смотрел совсем другими глазами. Конечно, сомнения в правдивости ее слов оставались, но появилось и некоторое сочувствие к бывшей спортсменке. И неожиданно, в первую очередь для себя, Матеус ободряюще кивнул и сказал:

– Не переживай! Возможно, скоро и до этого Никузи правосудие доберется.

– Как?! – воскликнула Метакса.

– Да есть некоторые варианты…

– Не поняла! – Чемпионка так вся и задрожала от страха. – Или ты мне рассказываешь, или… я умру от разрыва сердца.

– Хорошо. Не знаю, получится ли, но схема довольно простая: я попрошу у капитана Мензари крабер для одного звонка. Без картинки изображения, только разговор. Естественно, вначале растолкую все детали, чтобы он не сомневался…

– А потом?

– Потом позвоню одному ушлому следователю из генеральной имперской прокуратуры. Такому, как он, достаточно дать лишь зацепку, а он уже обязательно распутает клубочек до самого конца. В моем деле он просто не успел этого сделать: военный трибунал фактически не допустил гражданское правосудие к моему делу. Но в случае с Гарвардом Никузи у этого следователя будет полно времени, и он этого вдохновителя преступлений и больного на голову садиста обязательно прижмет! Особенно если ты расскажешь некоторые детали, о которых не говорила на следствии.

– Нет, что ты! – испугалась Метакса. – Никузи сразу поймет, что я жива, и начнет меня разыскивать.

– Нелогично рассуждаешь. Почему бы тебе перед казнью не отмстить своему врагу и не поделиться с прокуратурой некоторыми данными? Все равно ведь казнь, распластание. А так… как будто и его пыталась затянуть в могилу. Логично?

– Вроде…

– Тогда давай вспоминай нужный компромат. Сами мы с ним разобраться не сможем, а вот палки в колеса навставляем. Кроме того, ведь и меня по голосу может вычислить следователь, хорошо запомнивший подставленного лейтенанта, поэтому попрошу Мензари самому выложить все данные. Мне кажется, гаибс не откажет в такой мелочи. Да и спокойней будет себя чувствовать, если сам наговорит нужные слова в крабер.

– Ты уверен?

– Нет, конечно. Но что нам стоит попробовать? Ведь ничего не теряем, зато ты будешь спать спокойней.

Метакса долго думала, наморщив лоб и сдвинув кустистые брови, но потом вздохнула и в отчаянии махнула рукой:

– Ладно, солдатик, ты меня уговорил. Надеюсь, в Отроге нас никто не достанет.

Посыпались конкретные цифры, ориентиры и пересказ некоторых весьма секретных событий. Услышь это сейчас Гарвард Никузи – сразу бы удавился от бешенства.

Тираннозаврам, скорей всего, действительно надоело заниматься бессмысленным камнетолканием, и они скрылись из поля видимости. Посланный за ними вслед робот-ходунец сообщил, что все