Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

алчная натура одержала верх. На миг мне даже показались странными его сомнения и нелепые причины. То кореш должен прийти, то женщина. Не исключено, конечно, что это один человек…

Ладно, с проблемами буду разбираться по мере их поступления.

И первая проблема не заставила себя ждать. Решил приготовить ужин, пока жду Григория, открыл холодильник, а там… как в голове после тренировки — только какой-то фарш. К счастью, относительно свежий. И еще початая пачка сыра. На полках нашел пачку макарон и поставил их вариться. Написал Роману сообщение со списком продуктов, которые неплохо бы купить.

«Сам купи, — было мне ответом. — У тебя выходной».

С ним иногда довольно сложно…

Поджарил фарш, доварил макароны, все это перемешал, посыпал сверху тертым сыром и сунул на несколько минут в духовку. Сфотографировал, как готовится мужицкая запеканка, и отправил фото соседу.

«Чуть слюнями не захлебнулся. Ладно, зайду», — написал Роман.

Так-то лучше.

Сыр расплавился, и я выключил духовку, оставив противень с запеканкой внутри. Только себе на тарелку положил немного, чтобы перекусить. Доел как раз под звонок Григория, который подъехал и ждал меня внизу.

— Здорово, фраер! — горячо поприветствовал он меня, когда я спустился. — Ну ты натворил вчера делов! Весь филиал гудит!

— Ты о чем это? — не сразу понял я, садясь в машину.

— Да вот же… — Григорий тоже забрался на место водителя и включил экран телефона. На нем в видео я давал в морду Коршунову. — Конфетка, а не удар! Раз и… н-на! По всем рабочим чатам видео гуляет.

— М-да…

Радости водителя я не разделял. Кто-то вчера снял нашу с Коршуновым дуэль, будь он неладен. И теперь все видели… да, в общем, все видели. Черт его знает, кто и что разглядит на этом видео, но добра ждать вряд ли стоит. Это с одной стороны. С другой — репутация. И моя, и Коршунова. Моя взлетает, а его с треском падает.

Все видео я не досмотрел, но наверняка на нем есть и тот момент, как забираю Право на артефакт. А значит, граф Коршунов узнает о проделках сына. Если не знает уже. И рано или поздно придет ко мне. Мало того что сыну по морде съездил, тем самым его опозорив на весь интернет, так еще и артефакт увел. Не знаю, что для него будет обиднее.

Ладно, пусть приходит. Угощу его чаем с ромашкой или парой боевых зелий, если чай не понравится.

— Поехали уже, — скомандовал Григорию, улыбаясь этой мысли. Люблю вызовы.

Город стоял в вечерних пробках, через которые мы продирались час с лишним. Вечернее небо алело, рассеченное на части столбами и проводами. Машины гудели и разгоняли подступающие сумерки светом фар. Сквозь приоткрытое окно в салон к нам с Григорием заползал осенний холод.

— Да… — вдруг снова заговорил Пантелеев, — с мышкой Коршунов, конечно, маху дал. Я бы ему сам бестолковку отремонтировал разок. Это ж надо так животное мучить… А ты ее того? Усыпил, да?

Я посмотрел на Григория. Он крутил руль, постепенно выводя нас из зоны пробок. Мало-помалу движение улучшилось, мы начали выбираться на окраину и затем за город.

— Нет, Григорий.

— Эх… Убил, да? Не, не отвечай. Так и знал, да хотел в лучшее верить. Уж очень жалобно она кричала. А если бы можно было ее спасти? Спас бы?

На секунду я задумался. Спасти ту лабораторную крысу? После того, что сделал с ней яд Коршунова, вряд ли это было возможно. Не в тот короткий срок, который ей был отпущен после такого испытания. Даже если бы у меня было противоядие.

— Не всех можно спасти, Григорий, — отвечал я водителю.

Улыбка нехотя сползла с его губ, и он понурился. Машина выбралась на загородное шоссе, водитель прибавил газу. Мотор загудел, набирая скорость.

— Это да, — глухо сказал он, — это я знаю. Не всем так везет, как дочке Листницкого, да?

Вдруг в наступивших сумерках его взгляд блеснул лукаво и немного зло. Почему? Пока не знаю. Проверяет меня Григорий, догадывается о чем-то. Ведь это он меня возил в больницу с самим бароном Листницким. Но, кроме догадок, у Григория ничего нет и быть не может. Пусть так остается и дальше.

Поэтому я просто пожал плечами.

— Ладно уж, храни свои секреты, фраер… — тихо пробормотал он и облизнул губы. — Хоть скажи, зачем опять в этот бор едем?

— Секрет, — отрезал я.

— Понял, молчу.

Через два часа и пару отбитых на кочках почек Григорий остановил машину у знакомой скалы. Выглядела она точно также, только в свете фар блестела теперь не мокрая трава, а выпавший на склонах и земле иней. Конец октября. До ноября всего пара дней — ночи становятся морозными.

Я повыше застегнул куртку, взял свой несессер и большой фонарь из багажника. Направился к знакомой уже пещере, на ходу прикидывая, куда еще можно съездить с Григорием. Самых интересных мест выделил с дюжину. Все в окрестностях Нижнего Новгорода. Я не чаял найти хоть одну живую Нить, но магических ингредиентов наверняка смог бы раздобыть.

— Слушай, может, нычку-то твою разграбили уже? — остановил меня у самого входа вопрос Григория.

— Какую нычку? — обернулся я и посветил на него фонарем.

Водитель, стоявший у открытой двери, прищурился от яркого света, попытался закрыться рукой. Я же, наоборот, сфокусировал луч, сделав его еще ярче.

— Да не, это я так, предположил просто… Зачем нам сюда возвращаться, если ты нычку не сделал? А народ здесь шастает разный, могли и срисовать ее. Станется, что зря скатались. Деньги я, если что, не верну, так и знай. Как говорится, малява по дороге уже ушла.

Ох, как не понравилось мне направление разговора водителя… Нычку у меня срисовали, ага. Зачем ее вообще рисовать? Если, конечно, тут не бродят спелеологи с мольбертами, в чем я очень сильно сомневался. Еще и малява какая-то по дороге ушла. Куда? Зачем? Кто она или что? Хоть словарь жаргонизмов уже покупай с этим Пантелеевым.

Или это он так исподволь, окольными путями пытается выяснить, чем я занимался в пещере в прошлый раз? И как я связан с исцелением дочки Листницкого?

Темнит, ох темнит что-то Григорий. Как бы сам в своих потемках не заблудился. А я собирался спуститься в пещеру и пролить свет истины на останки гриборога. То есть свет фонарика.

— Нет там никакой нычки, — и я развернулся к пещере, бросив напоследок: — и не было никогда.

Температура воздуха внутри и снаружи почти сравнялась, так что перехода даже не ощутил. Как было холодно, так и осталось.