Быть человеком - Вадим Алексеевич Михейкин

человека. Он сидел, опершись о ящик, грудь в черных подтеках. На нем – синий камуфляж, поверх бронежилет. Офицерские знаки отличия.

– Эй… убери… слепишь, – просипел он, прикрывая глаза от света.

Жданов. Командир КПП группировки «Штаб».

Следопыт опустил фонарь, и капитан слабо застонал:

– Сталкер? Откуда… Тварь! Ты убил ее? Она мертва?

Сорока обернулся. Прыгуна нигде не было.

«Сбежал?» – пронеслось в голове.

Раненый «штабист» заерзал на месте, хватаясь за рану:

– Больно… Эй, мужик… чё завис? Вызови наших… – Он осекся, внимательно пригляделся и охнул: – Я тебя знаю? – Офицер харкнул кровью, указал на Сороку пальцем: – Ты… ты! Точно, я тебя запомнил! Ты просился пройти… – Жданов зашелся в тяжелом кашле. – А я думал, сдох давно. Вот ведь как оно получилось…

Сорока опустил ствол, топчась на месте.

– Что здесь случилось? Прыгун? – спросил он.

Офицер военизированной группировки прыснул.

– Чапаев! – огрызнулся он. – Прыгун, кто ж еще? Весь отряд положил, сволота… А я говорил, предупреждал Консула, что такая фигня будет… Эй, чего встал? Может, поможешь, а?

Следопыт не сдвинулся с места. Ком встал в горле.

– Митяй, – повторил он.

– А?

– Ты назвал прыгуна Митяем.

– Назвал. – Жданов отвел глаза в сторону.

– Почему?

– Какая тебе разница, сталкер? Гадство, больно-то как!.. Ты дашь мне аптечку или нет? – прошипел он.

Сталкер попятился, сунул руку за спину – и осекся.

Рюкзака не было. Оставил на баркасе.

– У меня нет, – коротко бросил он, и голос прозвучал так чуждо, плоско, что сталкер сам его не узнал.

Жданов обреченно вздохнул, указал на грузовик позади.

– Там, под сиденьем. Принеси…

Но сталкер не шелохнулся. Он отвел взгляд от раны и впился глазами в побледневшее лицо Жданова. Тот скривился, выдохнул:

– Ну, чего застыл? Я щас кровью тут истеку…

– Сперва ответы, – твердо сказал бродяга.

– Чего?

– Там, в машине, – Сорока показал на грузовик. – Это ведь не труповозка? Никакой это не «грузовик смерти», так? Да ведь?

Раненый хрюкнул, скривился от боли:

– Сталкер…

– Я видел! Внутри, в гробах… там нет трупов! Там…

– Сталкер… – повторил Жданов устало.

– Тела, транспорт… это все для отвода глаз, да? Зачем? И почему «Икс»? Что это за груз такой? Что внутри?

Жданов попытался приподняться на локтях, просипел:

– Мужик, сейчас не время трепать… принеси…

Сорока сжал в кармане грузик и твердо заявил:

– Я хочу знать! Что вы скрываете от нас?! И либо ты сейчас говоришь – либо я оставлю тебя умирать прямо здесь…

Офицер клана всплеснул руками.

– Да, черт возьми, да! – взорвался он. – Все это чистейшая конспирация! Прикрытие! Доволен? Чтобы вывозить за пределы Зоны груз Консула! «Иксом» помечают его машины. У армейцев приказ… труповозки не досматривают. Под их видом и возят…

Сталкера обдало жаром. Грузик в кулаке нагрелся.

– Какой еще Консул?

– Консул? – криво усмехнулся «штабист». – Да тут… тут в двух словах и не описать…

– А ты попытайся, – надавил сталкер. – Жить хочешь?

Жданов скрипнул зубами, сжал кулаки и процедил:

– Консул… он… Черт, да он самый главный наверху! Там, на вершине пищевой цепочки. – Боевик клана харкнул кровью. – Сталкер… не могу больше… Вколи мне уже что-то, а?

– Кто такой Консул? – повторил следопыт.

– Военный! Самый главный из них! Руководит проектом «Зона»! Все кланы, черный рынок, торговцы… все под ним!

Следопыт нервно облизнул губы, отшатнулся:

– Он глава охраны Периметра?

– Что? Нет… Консул не руководит Периметром. Раньше… а потом его отстранили. Вот он и придумал свою систему… свою вертикаль власти внутри Зоны. Создал и «Штаб», и сталкерство… все под себя подмял внутри… Назначил своих людей и вертит…

– Зачем?

Ответ пришел сам собой. Но сталкер все еще не верил.

– Только ради контрабанды? И все?

– Сталкер, а ты сам прикинь… какие это деньги… Больно.

Жданов зашелся в приступе кашля. Сорока сжал кулаки:

– Чем занимается «Штаб»? На самом деле?

– Да чем… охраняем мы его объекты! Следим, чтобы груз «Х» поступал за Периметр и… чистим хвосты! Доволен?

«Чистим хвосты», – пронеслось в голове.

Пазл сложился сам собой. Теперь уже окончательно.

Гибель Вершинина, появление боевиков клана в бункере и исчезновение артефактов – все это было одним целым. Частью той системы, что кирпичик за кирпичиком выстраивали в Зоне. И за всем этим стоял один человек – Консул.

– Как? – с трудом выдавил он.

– Чего? – не понял офицер.

– Как вы сумели… как столько времени скрывали? Если… если артефакты все это время были в Зоне, как вы…

– Сталкер… хреново мне… вколи уже…

– Мне плевать! – вспылил следопыт. – Я задал вопрос!

– Умник, а как ты их найдешь без детектора? Видел хоть один в Зоне? Нет? А если бы и видел, думаешь, каждая аномалия богата на хабар? А хрен тебе! Вышку помнишь? Это защита! От таких, как ты! Чтобы к скрытым местам просто так не подошли! А кто проходил, ему по мозгам – раз… и он назад.

«Ретранслятор. Зеленый маяк», – вспомнил следопыт.

– Значит, все в клане знают правду, да? Все?

Жданов прокряхтел. Сорвал с шеи жетон:

– Вот… на. Забирай!

Он швырнул железяку под ноги Сороке и протянул:

– Доступ к посвященным, х-тьфу…

Сталкер глянул вниз. Черный жетон с символами. Такой, как на шее прыгуна. Митяя.

Вершинин, детектор, загадочная вышка под контролем у боевиков «Штаба». Все сходилось. Каждая мелочь.

Сталкер процедил:

– Сволочи вы. И вы, и ваш Консул. Какие же вы сволочи…

Он отпустил ствол, и автомат повис на ремне бесполезной гирей. Сплюнул под ноги Жданова.

– Аптечка… сделай укол… не могу…

Сорока развернулся и шагнул к «шишиге». Дверь кабины со скрипом поддалась, выдохнув в лицо затхлым смрадом табака и машинного масла. Сталкер оставил автомат снаружи и грузно сел на водительское сиденье. На соседнем сиденье, упершись шлемом в стекло, сидел еще один мертвец с рваной раной. Сорока сунул руку вниз, нащупал пластиковую упаковку полевой армейской аптечки.

И вдруг услышал:

– Ты с кем тут треплешься?

Голос показался знакомым. Слишком знакомым.

Сорока дернулся, будто его ударило током. Щелкнул по кнопке фонаря – тьма сомкнулась, густая и слепая. Следопыт тут же застыл, вжившись в спинку сиденья и затаив дыхание. Его сердце колотилось где-то в горле.

Снаружи по щебню шаркали шаги. Фигура выплыла из мрака и остановилась в десятке метров от кабины, поводя стволом дробовика из стороны в сторону. Лунный свет скользнул по острому, крысиному лицу, вечной ухмылке и бегающим глазам.

Ковыряшка.

Внутри у сталкера все оборвалось, провалилось куда-то в ледяной холод. Не страх, не удивление – осознание. Ковыряшка здесь не случайно.

– Дима, Дима… – обреченно покачал тот головой.

Сорока рукой попытался нащупать ремень автомата. Нет.

«Забыл снаружи!» – мысленно упрекнул он себя.

Ковыряшка постоял немного,