Расследования Марка де Сегюра.(Книги 1-26) - Лариса Куницына

виднелись чуть более светлые перекрестья балок. Лис укладывался рядом, по привычке ворочаясь, чтоб выбрать наиболее удобное положение, и ворча, что ему не нравится спать в человеческом облике, да ещё в одежде, и чёрт бы подрал этого «графа де», который столь дремуч, что не может понять, что быть лисой — это нормально.

Потом он замолчал, уткнувшись носом в плечо Марку, и тихонько засопел. Марк закрыл глаза и полежал ещё какое-то время. Было очень тихо и немного тревожно. Ему снова казалось, что кто-то смотрит на него, причём не просто смотрит, а стоит возле самого ложа, склонившись и словно нависая над ним. Казалось, чьи-то руки тянутся к нему и вот-вот схватят за горло, и это ощущение было таким ярким, что он вздрогнул и поспешно открыл глаза. Он ничего не увидел, но явственно услышал где-то близко хрипловатое дыхание зверя и тяжелые шаги огромных лап, царапающих когтями по каменным плитам пола. Эти звуки постепенно приближались, потом скрипнула дверь. Он повернул голову и увидел два ярких белых огонька, которые зависли в темноте и спустя мгновение метнулись к нему. Его обдало горячее дыхание зверя и…

— Марк! Марк, проснись!

Голос Джин Хо вырвал его из этого страшного сна, и он открыл глаза. Лис сидел рядом, и тряс его за плечо. Марк невольно провёл рукой по лицу и понял, что его лоб покрыт холодным потом. Дыхание было хриплым.

— Кошмар, — пояснил Марк.

— Я догадался, — кивнул лис, подозрительно глядя на него, и его опаловые зрачки светились в сумраке комнаты. — Что тебе снилось?

— Чёрный пёс, словно он вошёл сюда и бросился на меня. И мне всё время кажется, что за мной кто-то следит.

— Когда это началось? — спросил Джин Хо.

— В лесу, когда мы ехали сюда.

— Мне это не нравится. Похоже на сглаз.

— Глупости, — отмахнулся Марк. — Просто я устал и никак не могу отойти от того ужаса, что пережил, когда за нами гналось это чудовище. Давай спать.

Перевернувшись на другой бок, он закрыл глаза. Лис какое-то время молча смотрел на него, а потом пожал плечами и снова улёгся рядом.

Марк лежал, прислушиваясь к дыханию лиса за спиной. На самом деле ему было страшно. Его напугал и этот сон, и то, что ему постоянно чудится чей-то злобный взгляд из темноты, и предположение Джин Хо, что его кто-то сглазил. Он старался не думать об этом, но тревога всё больше накатывала на него из темноты. Ему казалось, что он не сможет уснуть. Но он уснул. Ему снились душные, мрачные сны, словно он куда-то бежал, то ли догоняя, то ли убегая. Он споткнулся, долго падал в бездну, пытался выбраться из какой-то ямы, все стены которой были оплетены паутиной, но не мог, потому что вдруг ослабел настолько, что ему не удавалось даже поднять руку и ухватиться за кривой, торчащий из чёрной стены корень.

От этого сна он устал ещё больше и рад был проснуться. За окном было темно, рядом сопел Джин Хо, а за ним громоподобно храпел Фонтейн. Марк какое-то время прислушивался и пытался понять, снится ли ему это или уже нет. За дверью послышались лёгкие шаги, и где-то недалеко закукарекал петух, а потом закудахтали куры. Следом хлопнула дверь, и мужской голос известил, что идёт кормить овец.

Фонтейн что-то пробормотал во сне и повернулся, лис обиженно взвизгнул и отпихнул его, после чего поднялся и сел, глядя на Марка. Его зрачки снова горели в темноте.

— Я плохо спал! — сообщил Джин Хо. — Я не люблю спать с чужими людьми, они мне мешают. Мне хочется их укусить и скинуть с кровати. И я хочу есть!

— Ну, что за шум… — заворчал Фонтейн сквозь сон.

— Вставай! — лис снова толкнул его. — Мне здесь не нравится. Я хочу вернуться в твой замок, где нам с Марком предоставят отдельную спальню и много еды! И когда будет завтрак? Ты вчера всё съел, когда мы ушли? Неужели всё?

— Ничего я не съел, — обиделся Фонтейн и нехотя приподнялся. — Там осталось достаточно. Уже утро? Действительно, пора вставать и двигаться в обратный путь.

Стол уже был накрыт к завтраку, и теперь уже Бланка уговаривала Фонтейна переждать в Шантале тёмное время суток, а тот упрямился и говорил, что его ждут важные дела. Никаких дел у него, скорее всего, не было, но он не хотел доставлять хлопоты своей возлюбленной, к тому же привезённые ими припасы уже закончились.

Пока Фонтейн прощался с девушкой, Марк взял лампу и обошёл немногочисленные жилые комнаты донжона, разглядывая висевшие на стенах гобелены. Все они были поблёкшими и ветхими, но совершенно целыми, и на них не было ничего похожего на золотую рамку, фрагмент которой он видел на лоскуте, хранившемся в шкатулке Дианы дель Рео.

Рыжий парень оседлал их коней, вывел во двор и стоял рядом, держа зажжённый факел. Бланка спустилась к воротам, чтоб проводить гостей, и улыбнулась, когда Фонтейн вдруг неловко поцеловал её в щёку на прощание. Потом он забрал у парня факел, створка ворот громко заскрипела, открываясь, и три всадника выехали из замка в ночную темноту.

Это был самый тёмный час долгой ночи, который путешественники стараются пережидать в придорожных гостиницах и на постоялых дворах. Однако Марку уже не раз приходилось ездить в такое время, потому он спокойно следовал за Фонтейном, который скакал вперёд, освещая дорогу и указывая путь. Ему снова казалось, что кто-то смотрит на него из ночной темноты, и очень хотелось обернуться, но он слышал позади стук копыт. За ним ехал Джин Хо и конечно не проглядел бы чёрного пса, если б тот преследовал их.

Подумав об этом чудовище, Марк снова ощутил жгучую волну ужаса, и по его плечам прошла дрожь, а потом он действительно услышал то самое дыхание и удары тяжёлых лап по пыльной дороге. Мерный топот копыт позади сбился с ритма, раздалось ржание коня и Марк, осадив Грома, всё-таки обернулся.

Рыжий конь, перебирая тонкими ногами, пританцовывал на месте, в то время как его всадник замер, вглядываясь в темноту, а оттуда вполне явственно раздавались звуки дыхания чёрного пса.

— Что за чёрт? — услышал он рядом встревоженный голос Фонтейна и увидел вдали две белые злые звёздочки.

— Уезжайте! — крикнул Джин Хо. — Я за ним!

И развернув коня, он помчался навстречу зверю.

Марк вглядывался в темноту, поглотившую его друга. Какое-то время он слышал стук копыт, но потом всё смолкло. Там, куда умчался на своём коне девятихвостый лис, уже не было