Расследования Марка де Сегюра - Лариса Куницына

— Что будем делать? — тревожно спросил Фонтейн, подняв выше факел и пытаясь разглядеть что-то за пределами смутного круга света.

— Едем дальше, — ответил Марк, разворачивая Грома.

— Мы что, бросим его?

— Мы не знаем, где он… — проворчал Марк. — Если ему хочется устроить охоту за этой нечистью, пусть развлекается. Мы всё равно ничем не сможем ему помочь.

— Ну, если ты так считаешь…

Фонтейн нерешительно пожал плечами, но всё же поддал своему коню шпорами и помчался дальше. Марк догнал его и поехал следом. Постоянно прислушиваясь, он не слышал ничего, кроме шума ветра в кронах деревьев и редких криков ночных птиц. Лес стоял вокруг них чёрной глухой стеной и лишь изредка свет факела в руках Фонтейна выхватывал из темноты одинокие деревца, росшие у обочины, или длинные корявые ветви, протянувшиеся дальше других.

Теперь, когда Джин Хо не было рядом, Марк вдруг ощутил свою уязвимость перед тем, что грозило ему из ночной мглы. Он почему-то вспомнил бледные тени, сновавшие вокруг странноприимного дома святого Иолэйнда, и ему стало не по себе. Он подумал, что они сейчас проезжают совсем недалеко от этого места и, может, те блуждающие по ночам духи бродят и здесь.

Неожиданно он услышал крик Фонтейна и тот согнулся, держась за живот. Факел выскользнул из его руки и упал на дорогу. Марк поспешил к другу и, едва подъехал, тот, тяжело дыша, привалился к нему.

— Что случилось? — спросил Марк.

— Больно, — прохрипел Фонтейн. — Словно меч в живот воткнулся.

Он невольно заскрипел зубами, а Марк начал озираться по сторонам.

— Где здесь есть жильё поблизости? Тебе нужно лечь.

— Здесь только странноприимный дом, но я не поеду туда! — затряс головой Фонтейн. — Там призраки!

— У нас есть амулеты святого Иолэйнда, помнишь? Ни один призрак не подойдёт к тебе, обещаю! Поедем туда! Брат Жером живёт в лесу, он наверняка сведущ во врачевании. У него есть травы!

Он продолжал уговаривать Фонтейна, и тот, наконец, сдался, хотя не из-за доводов Марка. Мучавшая его боль стала невыносимой, и вскоре он уже был готов на всё, лишь бы облегчить её.

— Показывай дорогу, — велел ему Марк и быстро спрыгнул с коня, но лишь для того, чтоб поднять факел. — Постарайся не терять сознание, слышишь? Если ты не укажешь мне путь, мы заблудимся, и я ничем не смогу помочь тебе!

Тихо подвывая, Фонтейн кивнул и махнул рукой в чащу леса. Какое-то время они ехали по нему, и Марк иногда тихонько встряхивал друга, чтоб тот не впал в беспамятство, однако, в какой-то момент почувствовал у себя на плече его неподвижную голову. Фонтейн больше не отзывался ни на зов, ни на толчки, и Марку оставалось лишь ехать по тёмному лесу в том направлении, которое было ему указано. В какой-то момент он подумал, что всё-таки заблудился, но тут в переплетении чёрных ветвей блеснула рыжая звёздочка огня, а через какое-то время деревья вокруг расступились, и они выехали на широкую поляну перед высоким двухэтажным домом с двускатной крышей. Тот огонёк горел в лампе над дверью, а в окнах нижнего этажа виднелся неяркий свет от очага и свечей.

Подъехав к крыльцу, Марк крикнул, призывая на помощь брата Жерома, и спрыгнул на землю, поспешно подхватив съехавшего с седла Фонтейна. Дверь отворилась и на пороге показалась низенькая приземистая фигурка канонника. Марк поспешно вошёл в зал, неся на руках своего друга.

— Что случилось? — встревоженно спросил брат Жером, глядя на него, а потом перевёл взгляд на Фонтейна.

— Не знаю, ему внезапно стало плохо, резкая боль в животе, — пояснил Марк. — Куда я могу его отнести?

— Сюда! — засуетился старик, указывая ему на лестницу. — Уложите его на постель в любой комнате. Других постояльцев сейчас нет. Я на кухню, сделаю отвар и приду!

Марк отнёс Фонтейна на второй этаж и распахнув ногой первую же дверь, вошёл. Он уложил его на широкую кровать и присел рядом, с тревогой глядя на бледное лицо друга, покрытое холодным потом. Он размышлял, что это может быть? Его отравили? Но Марк ел то же, что и он, и чувствовал себя хорошо. Может, это какая-то болезнь, которая сидела в нём и теперь дала о себе знать? Он задумался, пытаясь припомнить, не было ли раньше каких-то признаков такого недуга, но только покачал головой. Фонтейн всегда был здоровяком и на памяти Марка даже не чихнул ни разу. Все раны заживали на нём быстро, как на собаке, даже не воспаляясь.

— Иду-иду, — услышал он позади бормотание брата Жерома и тот вошёл, держа в вытянутых руках небольшой глиняный ковшик, от которого шёл ароматный пар. — Сейчас мы его напоим, и ему станет легче. Это травяной сбор, который устраняет воспаление и снимает боль. Очень действенный, уверяю! Наш настоятель с его помощью излечился от брюшных резей. А уж как они его мучали! Он не мог ни лежать, ни сидеть, неделями ничего не ел, только пил молоко. А теперь он совершенно здоров и предаётся чревоугодию, как в молодости. Это не слишком хорошо, но я к тому, что этот целебный отвар ему помог!

Он присел по другую сторону от Фонтейна. Марк приподнял друга за плечи и придерживал его голову, пока канонник деревянной ложкой вливал ему в рот отвар.

— Ну вот и всё, — удовлетворённо кивнул старик, отставив опустевший ковшик. — теперь ему нужен покой и крепкий сон. Он проспит до утра, а потом проснётся и ему будет гораздо лучше.

— Вы уверены? — с тревогой спросил Марк. — Может, лучше доставить его к лекарю?

— Его нельзя сейчас никуда везти! — воскликнул брат Жером.

— Что могло с ним случиться? Он всегда был здоров как бык, а тут вдруг его скрутило так внезапно.

— Возможно, это желудочный червь. Или заворот кишок. Или ещё что-то… От всех брюшных хворей помогает этот отвар. Не беспокойтесь, господин граф, ему скоро станет лучше. Да и вам следует отдохнуть. Вы очень бледны. Хотите поспать? У меня есть сонные травы, которые действуют мягко и навевают хорошие сны.

— Нет, благодарю, — покачал головой Марк и вдруг действительно почувствовал сильную усталость. — Просто эти дни были нелёгкими для нас. Много времени мы провели в седле, к тому же натерпелись страху. Но теперь всё это позади.

— Вот и хорошо! — обрадовался старик. — Идёмте вниз. Я принесу вам оленину и вино. Хорошая еда разгоняет тоску, верно?

И он поднялся, потирая ладошки. Они спустились вниз, и Марк сразу же сел за стол, а