Фантастика 2026-62 - Ал Коруд

Под снимками в папке, переданной Оцелотти, лежал лист бумаги с прикреплённой в верхнем углу фотокарточкой. С неё на меня смотрел человек средних лет с кошмарно обезображенным шрамами лицом — они ветвились по левой щеке, сплетаясь в жуткую паутину, ещё два уродовали лоб, рассекая правую бровь. Даже не знаю, где можно получить такие, скорее всего, это результат воздействия магии. На листке был перевод его краткой биографии и лаконичная характеристика, уложившаяся в несколько предложений. Начал я с неё, хотя и знал, что не прочту ничего нового.

Фон Вольг Евгений Борисович, дата рождения (почти одного возраста со мной — отметил я). Родился в столице. Отец — военный, скончался до начала Великой войны, мать — дворянка, погибла (обстоятельства гибели не указаны). Закончил физико-математический и филологический факультеты Славоградского университета. Отлично владеет альбийским, розалийским, веспанским языками. К революционному движению примкнул на третьем году войны, будучи на военной службе в чине старшего лейтенанта. Характер — выдержанный. С товарищами по работе поддерживает хорошие отношения. Безукоризненно выполняет служебный долг. Беспощаден к врагам Республики. Холост. В связях, порочащих его, замечен не был. Отмечен наградами и благодарностями командования.

В общем выходит прямо-таки идеальный человек, но если почитать даже краткую его биографию, всё оказывается несколько сложнее.

Столичный студент, два высших образования, причём как по технологической, так и гуманитарной части. Война ломает ему всю жизнь — он вынужден отправиться на фронт, потому что она в первые месяцы сожрала почти весь офицерский корпус, и теперь каждый грамотный человек на фронте просто на вес золота. Но неожиданно для себя фон Вольг находит свою стезю именно там — в окопах, и начинается его тяжкий, полный крови путь. От имперского лейтенанта, которому ничего не светит без диплома Академии генерального штаба, куда его никогда не отправят из-за того же дефицита кадров, до командира армии Руславийской республики, громящего бывших товарищей. Ему просто по душе его работа — убивать врагов, и это определяет его дальнейшую судьбу. Кровавое пограничье запада Руславии, где не скоро ещё наступит настоящий мир, и контроль над Фабрикой, где куются основы промышленной мощи молодой страны. Не обошлось и без каких-то подковёрных интриг, о них можно было прочесть между последних строк в биографии полковника фон Вольга, но в чём именно дело, я, конечно, понять оттуда не смог.

— Кого-то напоминает, верно, — поднял я взгляд на Оцелотти. Никаких вопросительных интонаций в моём голосе не было и в помине.

— Я не хотел бы вспоминать о нём, — ответил тот.

Как и с Миллером, с Адамом меня связывало общее прошлое, вот только было оно из того разряда, о котором предпочитают помалкивать, держа его в самом дальнем углу памяти. Мог бы — так и вовсе позабыл, но такое, конечно же, никогда не стирается полностью, оно всегда с тобой. А когда думаешь, что плотно похоронил его, тут же всплывает, демонстрируя себя во всей красе, вот как сейчас, к примеру.

— И как достал? — только и спросил я.

— Да так, — помахал рукой Оцелотти, — мир не без жадных людей. Соварон всё устроил на самом деле. Говорит, не так и дорого обошлось, не такая уж и секретная информация.

— Тогда у меня будет ещё одно дело к Соварону, — сказал я, складывая снимки лидеров повстанцев обратно в папку.

Дальномер в боевой рубке бронепоезда был явно гномьей работы и улучшен с помощью магии невысокого народа. Служили у фон Циглера в основном представители его расы или полурослики — им удобнее всего перемещаться в тесных помещениях и коридорах. А двигаться приходилось очень быстро.

Я приник к дальномеру, смотря, как гротескно выглядящие установки «синего луча» режут землю и тела особо ретивых всадников Шерловского. Чёрный Гусар решил-таки отойти от плана сражения и кинул в первую атаку своих лучших людей. «Чёрные крылья», вооружённые однозарядными бомбомётами, пустили коней в галоп, вскидывая «трубы» на плечи. На что рассчитывал Шерловский этой атакой, мне оставалось только гадать, но идея его провалилась полностью. Гусары в защитного цвета кирасах и шлемах, зато с длинными чёрными крыльями, приделанными к сёдлам, успели проскакать едва ли половину расстояния до вышек, когда по всадникам выстрелили установки «синего луча». Ручные бомбомёты потому и не пользовались особым успехом на полях сражений, дальность выстрела их почти не превосходила винтовочную, а уж о прицельной и говорить не приходится. Видимо, Шерловский считал, что по сложенным из бетонных плит стенам, окружающим территорию Фабрики, большим воротам, способным пропустить два грузовика, и вышкам его гусары точно не промажут. Вот только недооценил лихой наездник дальности выстрела установок.

Лучи смерти, действительно синего оттенка, легко резали всадников вместе с лошадьми. На мёрзлую землю падали кровавые ошмётки, не поймёшь уже — чьих тел. «Чёрные крылья» принялись палить из ручных бомбомётов, но снаряды их лишь взмётывали комья земли далеко от стен, ворот и вышек Фабрики. Самые разумные из гусар предпочли спастись, развернув коней, но многих из них срезали лучи смерти, прежде чем всадники убрались от вышек подальше.

— Кретин, — припечатал Шерловского гном, — захотел сам сорвать весь куш, как обычно. Теперь понимаешь, с кем тут приходится иметь дело.

Я воздержался от комментариев, продолжая глядеть в дальномер.

— Лучше отодвинься, — заявил Циглер, — сейчас шарахнет моя малышка.

Он сам последовал собственному совету, так что и я убрал лицо от дальномера.

Выстрел главного калибра я ощутил всем телом. Никогда мне не приходилось бывать ни на флоте, ни в таких вон бронепоездах, ощущения были в новинку. Меня словно хорошенько встряхнуло, волна вибрации прошлась по всему телу, заставив мелко дрожать все кости от пяток до макушки. Не скажу, что мне это понравилось. Я всерьёз задумался о том, что зря полез в бронепоезд к Циглеру.

— Давай обратно, — крикнул мне гном, сам первым приникая к линзам, — мы ж далеко — снаряду сколько ещё лететь до цели, успеем глянуть. Если не мешкать.

Я и не мешкал.

Звук взрыва снаряда, ударившего в основание одной из башен с установкой «синего луча», не долетел до нас. Как и недавнее избиение гусар, всё происходило в тишине. Конечно, не в полной — внутри бронепоезда всё время что-то звякало, жужжало и гремело, однако картинка в линзах дальномера оставалась абсолютно беззвучной. Снаряд начисто снёс половину секции стены, ограждавшей территорию Фабрики, разломал две опоры башни, заставив ту накрениться, а после и вовсе рухнуть наружу. Досталось и воротам — одна створка завалилась на землю,