Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

инъекции Геращенкова, состав придуман в том числе для того, чтобы удерживать попаданца в том времени, где он сейчас. А единственное, что остается агенту, — молча вкушать раствор ну или морщиться после его введения. Встать и сказать: «Коллеги, перестаньте колоть мне всякую гадость!» — не получится. Таким образом, и связь с кураторами из будущего в большей степени односторонняя. Своим прежним телом ты можешь что-то чувствовать или слышать их голоса здесь, но они уже вряд ли услышат или увидят то, что ты транслируешь им отсюда.

— Значит, я зря им каждую ночь средний палец показываю! — расстроился Георгий.

— Не зря, — поспешил успокоить Викентий Саввич. — Но это больше психологическая штука, просто тебе самому от этого легче. Хотя, в теории, ты можешь даже улыбнуться или оскалиться, лежа на кушетке в лаборатории СЭПвВ, да и неприличный жест коллегам показать. Но это опять же будет не прямой канал общения, а что-то похожее на тот бессвязный бред, который мы порой несем, разговаривая во сне… Ну и отвечая на твой вопрос — во сне ландаутист оперирует образами, какие видит в реальной жизни, и теми, что рождает его воспаленное воображение. Поэтому Рита у тебя и проводит ночи с Двуреченским…

— …Или с Гнойным! А может, и с Корниловым!

— Да-да. Мне вот давеча приснилось, что, проснувшись, Ратманов превратился в огромного мерзкого таракана[149]! — и подельник захохотал в голос.

Не меньше Георгия интересовало и то, что происходило сейчас с его телом в будущем. По мысли Двуреченского, впрочем, тот сразу оговорился, что может быть не в курсе последних изменений, туловище Юры Бурлака находилось в своего рода коме, либо в лаборатории СЭПвВ на Лубянке, либо в морге службы, также носящем неофициальное название реликварий, — в Сарове, бывшем Арзамасе-16. Закрытый город разделен пополам между Нижегородской областью и Мордовией. Это вотчина атомщиков, военных и всевозможных спецслужб. И если Георгий когда-нибудь там окажется, в смысле в бодрствующем состоянии, ему следует держаться нижегородской половины Сарова.

— А что с душами тех, чье тело умерло окончательно?

— Они умирают! — снова хохотнул Викентий Саввич.

То есть если это обычный человек, то он отправляется на тот свет как можно быстрее, а если с генетическим сбоем, умирает как бы не до конца. Его душа еще довольно долго может томиться в особенном месте, что-то навроде чистилища у католиков, в ожидании своей дальнейшей участи. Но Двуреченский сам там якобы не был, потому ничего определенного сказать об отстойнике душ — так еще прозвали это место ландаунутые — не сможет.

— Хорошо, тогда о генетических сбоях… Ты говорил, что все ландаутисты — представители всего тридцати восьми родов, разбросанных по планете. Какие это роды, ты можешь перечислить?

— Эх, Ратманов, вернешься домой — загугли! А если серьезно, ты в самом деле думаешь, что я помню наизусть все тридцать восемь фамилий и сейчас стану перечислять их, загибая пальцы? Ну, давай попробуем… Фон Штемпель. Иванов. Джонсон. Санчес… — бывший инспектор СЭПвВ будто намеренно растягивал слова, говоря слишком медленно.

Так что Жоржик посмотрел на настольные часы, показывающие уже два часа ночи, и прервал соседа:

— Ладно, позже пришлешь списком.

— Есть!

— Тогда главный вопрос! Как технически происходит перемещение во времени? Вот, допустим, я ландаунутый. Как я это пойму? Как вы это поймете? Существуют какие-то особые признаки, отличающие нас от обычных людей? И что значит — оказаться пропавшим во времени? Грубо говоря, залететь куда-то можно и случайно, даже без помощи СЭПвВ и официальных способов перемещений во времени?

— Очень много вопросов. А нам завтра с утра в банк, делать вклад, который мог бы кормить в том числе и тебя всю оставшуюся жизнь.

— Чем быстрее ты ответишь, тем раньше я нас освобожу! — Георгий был тверд.

— Как скажешь. Никаких особых признаков у ландаутистов нет, с виду так и вовсе обычные люди! Проявляется ген по-разному, при разных обстоятельствах, в разном возрасте. Залететь, как ты выразился, можно и случайно, но, как правило, при трагических обстоятельствах. Когда после смерти ты вдруг очухаешься не в раю и даже не в аду, а в каком-нибудь параграфе из учебника истории. Именно так мы и поймем, что ты из наших, встретив чудаковатого парня, спрашивающего, откуда здесь можно позвонить, находясь в какой-нибудь Древней Греции.

— Но меня-то вы вели заранее! Ты упоминал, что СЭПвВ, и не без твоего участия даже, организовала нападение на Юрия Бурлака, после которого я и оказался первый раз в Москве девятьсот двенадцатого года…

Здесь Двуреченский ненадолго замялся, но потом все же что-то припомнил и продолжил.

— Я так говорил? А, да, вспомнил, в моем доме во время облавы. Тут как. Был у тебя однажды уже краткосрочный опыт пребывания в прошедшем времени. Там и заметили твою особость. Только хоть убей, не помню, в каком году. Карибский кризис? Или космическая гонка двух держав? — он вопросительно посмотрел на Ратманова. — Ты сам ничего не помнишь?

— Нет! — опешил тот. Это была новая для него информация.

— Ну, это был совсем краткосрочный опыт. А опытному инспектору Службы эвакуации достаточно получаса, чтобы определить — гражданин-де не отсюда. После чего легла мне на стол бумага, мол, такой-то такой-то, Бурлак Юрий Владимирович подпадает под критерии возможной службы у нас!

— После чего вы меня убили в две тысячи двадцать третьем году, — почти обиделся Юра.

— Ну не убили же! — «оправдался» подполковник Корнилов. — А отправили в прошлое наиболее действенным способом.

— Пустив мне пулю в голову!

— Между нами, девочками, — Викентий Саввич доверительно пригнулся к Жоржику и пожаловался: — Нас всех в службе за людей не считают. Мы пешки в руках Геращенкова и ему подобных. Был приказ — «грохнуть» Бурлака. Точно так же, как и меня за много лет до этого отправили к праотцам, ничего не поясняя и следуя идиотскому принципу «захочешь жить — выплывешь». Давно пора у них там все поменять. Бесчеловечная организация!

— Хорошо. А как вы выбираете год, месяц, день попадания в прошлое? И выцеливаете мертвое тело, в какое должен вселиться разум попаданца?

— Чистая алхимия. Ну и физика немного. Товарищ Ландау тебе лучше бы ответил, здесь я не специалист. Могу сказать только, что тела в прошлом подбирают местные агенты СЭПвВ, заброшенные туда ранее. Возвращение в будущее — вообще не проблема, грубо говоря, мы просто нажимаем кнопку отката назад. А что касается выцеливания конкретного года и дня, этим специально занимаются специальные специалисты, — Двуреченский стал уже заговариваться. — Особый фармакологический состав, смоченная им пуля…

— Или код…

— Или код.

— Так, а почему именно в это время? Что я