Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

— Какой у нас план, Викентий Саввич? — Ратманову было больно смотреть на Двуреченского, который держался за низ живота. Но и понимания, что будет происходить потом, не было никакого.

— Уехать подальше от наших заклятых друзей.

— Ты отправишь меня домой?

— Если не я, то кто? — буркнул он.

А спустя еще некоторое время признался: — Все, Гимназист, больше не могу. Вите надо выйти.

— Где? В чистом поле?!

— Где хочешь.

— Мистер, моему другу плохо, — крикнул Георгий водителю, — остановите автобус!

Шофер еще немного попререкался. Но в самом деле высадил обоих в чистом поле. Недалеко от указателя, сообщающего о наличии городка Фармингтон, штат Коннектикут, в пяти милях далее по трассе.

— Ты как? — спросил Жора.

— Нормально, до свадьбы заживет. Найди только, где можно сесть, а лучше сразу лечь…

— Я, кстати, не спросил, способен ли ландаутист в чужом теле умереть по естественным причинам? Без всяких пуль и тому подобного, а просто от старости или болезней? — выпалил Георгий и тут же понял, как по-идиотски это прозвучало.

— Да иди ты.

В поисках пристанища подельники прошли еще несколько миль по грязной, глинистой земле, пока не наткнулись, наконец, на добротный американский дом посреди обширного участка. В окнах жилища горел свет и мелькали силуэты гостей, люди праздновали не то День отца, не то День флага — Георгий плохо разбирался в американских праздниках. Ясно было одно — их вряд ли там ждали.

Однако, обойдя участок кругом, Ратманов наткнулся на небольшое подсобное строение на опушке начинающегося леса. По виду там никто не жил, во всяком случае прямо сейчас. Это был знак.

Внутри домика оказались целых две комнаты. В той, что поменьше, было отхожее место, а также печка, умывальник и осколок зеркала на стене, тогда как во второй — гигантский сеновал. Умывшись холодной водой, беглецы упали в сухую траву и забылись мертвецким сном.

6

На новом месте Жоржик наблюдал ставший привычным ночной кошмар. Старые знакомцы: Монахов, Казак, Дуля, Геращенков, Каллистрат, Кисловский и Двуреченский в качестве вишенки на торте почти уже догнали его! Они все здесь, в городке Фармингтон, штат Коннектикут, в каких-то ста двадцати милях к северу от Нью-Йорка, докуда только и смогли добраться беглецы.

На этом галерея призраков из прошлого не заканчивалась. Сквозь ночную тьму проступали и исторические фигуры, с которыми Ратманов успел пересечься или просто читал о них в газетах: Вырубова с ее загадочной улыбкой, Распутин с его гипнотическим взглядом, Юсупов, Керенский, Протопопов, Брусилов…

Но впереди всех шел Геращенков, как символ длинной руки СЭПвВ. Его глаза со стальным блеском выглядели не менее устрашающими, чем наган в руке. Подполковник угрожал и обещал добраться до дезертира во что бы то ни стало!

— Сделать ему еще укольчик? — слышались голоса и из лаборатории будущего. — Вон как хорошо на пароходе схватилось, чуть сам концы не отдал! Зато теперь сидит в своей Америке на попе ровно и никуда не рыпается, ни в Древний Египет, ни в Японию эпохи Эдо… А, Дмитрий Никитич?

— Давайте, только быстро!

— Хм-м… Еще сопротивляется. Это уже не тот Юрик, что раньше. Но ничего, еще немного растворчика не помешает… Пока наши не подойдут…

Вскоре агенты-эвакуаторы нашли и участок американского фермера близ Фармингтона, и отдельно стоящую лесную хижину. Стрельба… Кровь… Крики… Кошмар…

7

А утром следующего дня Георгий уже не во сне, а наяву обнаружил над собой зловещий силуэт с револьвером в руке. Правда, перед ним стоял не агент СЭПвВ, вернее, недействующий сотрудник. И сцена зеркально повторяла ту, что однажды уже происходила в каюте «Царя». Только тогда над Двуреченским возвышался с «веблеем» Ратманов, а теперь все было ровно наоборот.

— Дежавю, — констатировал Жоржик. — И что ты этим хочешь сказать?

— Не думал, откровенно говоря, что до этого дойдет так быстро, — ответил Викентий Саввич. — Но, как и обещал, отправляю тебя в будущее.

— Ой ли? — Георгий попытался встать.

Но Двуреченский жестом свободной руки предостерег Ратманова от резких движений, продолжая держать его на мушке.

— Значит, решил отправить меня домой насильственным способом?

— Зришь в корень, Гимназист, — подтвердил Двуреченский и отчего-то сглотнул слюну, как будто сильно переживал в этот момент.

— А что ты нервничаешь? Все же идет по плану, — усмехнулся Ратманов. — Чик, и все! Или я чего-то не знаю? И обычная практика насильственного перемещения во времени может и не сработать? А кстати, почему именно насильственная? Может, лучше зачитаешь числовой код?

— Нет. Одним кодом тут не обойдешься. Код иногда дает сбои. Эта штука понадежнее.

— Понятно, что понадежнее, я сам же ее и чистил, и заряжал, — подтвердил Георгий, кивнув на револьвер в руке оппонента.

— А я перезаряжал.

— Никому не доверяй и проверяй! — напомнил Ратманов девиз Двуреченского.

— Да. Но заболтались мы с тобой, — Викентий Саввич отчего-то не был расположен к общению.

— Да погоди ты! Совсем забыл, есть же еще один способ. Неужто у тебя нет с собой инъекции Геращенкова, хотя бы маленькой баночки, а?

— Нет, — отрезал Двуреченский, — как-то не захватил с собой. Но ты много болтаешь!

— Что ж еще мне прикажешь делать?

— Встань… это… спиной ко мне… — Двуреченский тяжело дышал.

— А может, сразу к стенке? — Георгия прошиб нервный смех. — Тебе, думаю, не привыкать? В тридцатые годы ты уже служил в органах или еще нет?

— Дошутишься, Ратманов. Говорю же, встань ко мне спиной, — устало попросил Двуреченский.

— То есть сейчас ты проделаешь мне дырку в затылке, и я преспокойненько проснусь в кабинете Геращенкова в Москве две тысячи двадцать третьего года? — Ратманов как будто заговаривал Викентию Саввичу зубы.

И тот тоже это понимал. А потому не выдержал:

— Да заткнись ты уже, Ратманов! Руки за голову! Лицом к стене! — скомандовал он.

Однако Жорик неожиданно проделал почти акробатический трюк, на ходу вытянул из копны сена «смит и вессон» — еще один пистолет, о котором кто-то мог уже и забыть, — и направил ствол на Двуреченского.

И вот они стояли друг против друга, с взведенными курками, как два ковбоя на Диком Западе. Пат. Ничья. Почти что мексиканская дуэль[150].

— Вот гаденыш, — прокомментировал Викентий Саввич.

— А ты думал, просто так избавишься от подельника, завладеешь его, то есть моими, последними деньгами, пустишь ему, то есть мне, пулю в голову, да и дело с концом? А куда уж потом попадет моя душа — дело десятое! Свою часть клада Бугровых Двуреченскому даже не придется забирать из банка, все положено на имя Бермана-Ратманова… И эти накопления ты приберешь потом, когда для начала вернешься