Фантастика 2026-68 - Сергей Витальевич Карелин

она называлась просто — Бюро расследований. А что касается этого тела, какое уж нашли. Не буду рассказывать, скольких людей вы отвлекли от не менее важных дел и сколько из них работало непосредственно над моим внеплановым визитом сюда.

— Послали бы Монахова, — буркнул Бурлак.

— Александр Александрович вами и займется, как только доберется до Коннектикута, — собеседник вытащил из-за пазухи карманные часы, сверился со временем и добавил: — Если не задержат на Эллис-Айленде, вы встретитесь даже раньше, чем я успею покинуть Соединенные Штаты.

— А еще могли бы послать запрос парням из ФБР, прямо из две тысячи двадцать третьего, — напомнил Юра и о такой возможности, — в рамках межведомственного взаимодействия, так сказать.

— Вы что-то подозрительно много разговариваете, Игорь Иванович, — «Джон Джонсон» впервые продемонстрировал неудовольствие. — В вашем-то положении сейчас это не лучшая тактика, врачи не одобрят.

— Я не Игорь Иванович.

— А это мы еще посмотрим! До встречи в Москве…

В этот момент в палату постучали. Голоса за дверью на американском английском требовали предоставить доступ к тяжелобольному пациенту. И «индейский вождь» кивнул «чистокровному янки», мол, главное обсудили, открывай.

2

Бурлак все еще лежал на больничной койке. После краткосрочного визита «Джонсона» из Бюро расследований отсюда отселили всех соседей. Потому оставалось наблюдать лишь за младшим медицинским персоналом, представители которого нет-нет да и заглядывали в палату. Впрочем, Юра был совсем не против. Особенно глядя на привлекательную медсестру, которая то и дело поправляла выбивающиеся из-под белого чепчика каштановые волосы.

Оставалось только заговорить. Бурлак устами Двуреченского широко улыбнулся. Однако не успел произнести ни слова. Ведь вместо того, чтобы ответить ему взаимностью, сестра вдруг изменилась в лице и куда-то убежала. А потом привела с собой целую делегацию врачей, и те сделали пациенту укол, о котором тот не просил. «Все вокруг — стукачи!» — прокомментировал про себя попаданец и расстроенный отвернулся к стенке.

В его голове разворачивалась целая драма. Кем ему теперь быть — Двуреченским или все же Ратмановым? Если притвориться Викентием Саввичем, то что ему за это будет? Что замышляют против главного дезертира из СЭПвВ его бывшие коллеги? Казнят сразу или еще помучают? И как именно? Коллеги тоже много где были и много чего видели. В Древней Индии, к примеру, была распространена казнь слонами, когда пятитонное животное поочередно отрывало конечности человека хоботом!

Или продолжить настаивать, что он бывший Ратманов, попавший в тело Двуреченского не по своей воле? Тем более что это было намного ближе к правде. С другой стороны, у него не было никаких тому доказательств. Да и технологии такой якобы не существовало! Короче говоря, решил действовать сообразно ситуации…

А сразу после того, как кончилось действие укола, Бурлак обнаружил перед собой Монахова. По-видимому, Александра Александровича не задержали на Эллис-Айленде. Либо пациент так долго спал, что и. о. главы московской резидентуры СЭПвВ успел пройти все карантинные мероприятия и благополучно добраться до Коннектикута. Выглядел тот, как всегда, очень уставшим. И если бы гостя с больным поменяли местами, никто бы не заметил!

Сан Саныч опустил на прикроватную тумбу сетку с фруктами — в обычной жизни он мог быть вполне нормальным парнем — и подсел рядом. Как-никак, вместе пуд соли съели, и даже не один. А за время празднования 300-летия правящей династии стали с Монаховым не просто коллегами, но настоящими боевыми товарищами, причем что Двуреченский, что Ратманов!

— Ай да Двуреченский, ай да сукин сын! — процедил обычно сдержанный Александр Александрович.

А Бурлак улыбнулся в знак согласия. Прикинув, что это еще ничего не значит. Пока что он не выдал себя, а лишь согласился с едва ли не самой распространенной характеристикой Викентия Саввича. Которую иногда мог позволить себе даже и сам Двуреченский! Но пора было сменить тему:

— А Геращенков уже, что ли, уехал? Не дождался? Монахов кивнул.

— Получается, он чуть ли не на полдня заскочил? В тринадцатый год? В Америку?

— Слишком много дел в Москве, — прокомментировал Монахов бесстрастно. Но при желании и в его голосе можно было уловить легкий оттенок иронии.

— Служба месяц готовила его приземление сюда, подбирала индейское тело и еще одно, для «оруженосца», а он вот так и улетел… Обещал хоть вернуться-то?

Монахов вновь не стал комментировать деятельность шефа напрямую, но молчание, как известно, знак согласия.

— Ладно. Типичный чайка-менеджер, что тут скажешь, — резюмировал Бурлак.

И только сейчас Монахов немного оживился:

— Кто это? Что-то на сленге следующего века?

— На нем самом, — улыбнулся Юра. — Это стиль управления, при котором руководитель внезапно появляется, когда возникает проблема, и только тогда. А в остальное время не принимает активного участия в рабочих процессах. Еще про таких говорят: начальник прилетел, наорал, нагадил и улетел, а подчиненным — разгребай!

В этот раз посмеялись оба. При этом вопрос о теле, в котором сейчас пребывал Бурлак, остался открытым.

3

В нью-йоркском порту они вновь увидели разномастную толпу эмигрантов со всего света и услышали гудки океанских пароходов. Монахов тут же указал на силуэт «Бирмы» и дал небольшую историческую справку о ней. По так называемой Американской линии, связывающей Нью-Йорк с Либавой, с заходом также в один из портов Западной Европы, курсировали тогда сразу пять судов: «Царь», «Россия», «Двинск», «Курск» и «Бирма» — последнюю, впрочем, уже совсем скоро должны были переименовать в «Митаву».

Но Юра в теле Двуреченского перебил:

— Сан Саныч, вопрос один не дает покоя… А отчего вы не могли доставить меня на допрос к Геращенкову прямиком из Коннектикута?

— Протокол, — ответил Монахов коротко.

Выходило, что для соблюдения формальностей попаданца снова нужно было тащить через полмира, из Америки в Голландию, а оттуда в Россию, чтобы посадить сначала на ковер московской резидентуры в прошлом.

— А если я сбегу? — поинтересовался Бурлак.

— Протокол не предусматривает, — то ли серьезно, то ли в шутку ответил Монахов.

Но потом все же добавил: мол, Геращенков — не дурак и лишней ответственности на себя брать не будет. В том числе и за гипотетический побег Двуреченского. Согласно протоколу, ответственность за это будут нести те, в чьем времени и ведении находится дезертир.

А Бурлак не сдавался:

— Сан Саныч, ты ж сам понимаешь: дорога длинная, еще минимум две недели куковать на пароходе, плюс не самые благоприятные погодные условия, шторма, качка, «Титаник» на этом же маршруте в прошлом году утонул.

— Не бойся, в этот раз точно не сбежишь, — Монахов сказал это настолько уверенно, что Бурлак даже удивился:

— Это еще почему?

— А потому… Есть у нас и тяжелая артиллерия…

Словами Монахов не ограничился. Вскоре они прибыли на