"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

видимо, не рискнул входить в дом. Да уж, как теперь дома зачищать – не знаю. Из такой дохлой ситуации получилось выйти довольно просто. Женщина, уже пришедшая в себя, что-то шептала Мурату.

– Командир, – казах позвал меня взмахом руки.

– Чего там? – спросил я, подбегая.

– Она говорит, что местных загнали в три последних дома по этой стороне.

– Здесь никого больше нет. Меня сюда привел этот, – женщина показала рукой на свежий труп предателя, – они всех женщин сюда по очереди водят.

Женщина опустила голову и заплакала.

– Так, где все? – решил уточнить я.

– Эти всех согнали в конец деревни. Там все и живем. Остальные дома они прибрали себе. Мы к ним ходим стирать и еду готовить. Когда отказались, они расстреляли всех стариков, мужчин. Пришлось подчиниться, – она опять виновато опустила глаза.

– Не вините себя, вы здесь ни при чем. Мурат, дуй к Зимину, скажи – пусть хреначит по гранате в каждый дом, а будут выскакивать – пусть валит всех.

– Есть, командир! – Мурат умчался, пригибаясь к земле. Эти суки-предатели, видимо, притащили с того конца деревни пулемет. Он начал короткими очередями простреливать улицу.

– Иди в дом, – повернулся я женщине, – спрячься поглубже и не высовывайся. Когда станет можно, мы сами позовем.

– А если вас убьют? – всхлипывала она.

– Тогда придут другие. Но мы постараемся еще пожить.

– Помоги вам Господь, – пролепетала женщина и скрылась в доме.

Вернулся Мурат.

– Серег, Зимин сказал, что очень вовремя. Они сунулись в первый дом, оттуда – в три ствола залп. Вано опять поцарапали, но все нормально, не переживай. Саня им гранату «подарил» – через окно. Потом добили. У них уже «минус три».

– Значит, четверо. На дороге еще семь «холодных» лежат.

– Хрен их знает, человек пятнадцать осталось. А вдруг больше?

– У нас чего, выбор есть? Давай за мной, пошли через огород.

Обойдя дом, огородом мы подошли к следующей избе. Опять темнота и тишина.

– Серег, я вперед.

– Давай к окну, закинь «подарочек». Я у двери буду.

Послышался звон разбитого стекла. В ответ тут же прогремел выстрел, за ним еще один. Затем взрыв, я дергаю на себя дверь – чисто. Поднимаюсь по ступеням, их три штуки. Еще дверь, благо, открытая. Не поднимаясь в полный рост, заглядываю. Бах! Сука, чуть не попал. Не ожидая, что я высуну голову так низко, предатель инстинктивно стрелял выше. Стреляю в ответ. Скулеж и падение тела. Готов? Сразу контроль, ну их на хрен. Опять взрыв гранаты. Грохот бьет по ушам. Казах чего, охренел, что ли? Вкатываюсь кубарем в сени, ствол направлен на дверь в комнату – она распахнута. Пригнувшись, иду туда. В проходе меня бьют по руке – заходя в дверной проем, я протянул левую руку вперед и – не зря. Ударивший меня человек, видимо, хотел выбить оружие. По инерции его мотнуло вперед, прямо мне под ствол. Я сначала выстрелил, потом стал махать левой, ноющей от боли рукой. В окно влез казах.

– Одного снял. Из окна сиганул, когда я вторую гранату бросил.

– У меня – двое, гад, он мне руку чуть не оторвал, – махал я рукой и растирал ее от боли.

– У парней тоже идет. Слышал гранату и МРэшник стрекотал.

– Зашибись. Кончаются помаленьку, – тут нашим надеждам пришел пушной зверек. За окном что-то грохнуло и раздался взрыв.

– Вот черт, у них что – и пушки есть? – услышал я голос казаха.

– Валим отсюда, – я выпорхнул в окно, в которое залез Мурат. Не успел откатиться, сверху, гремя костями, на меня свалился казах. Я взвыл от боли в спине.

– Извини, командир, не разглядел тебя.

– Ты, чудовище… – договорить я не успел. Снова послышался выстрел чего-то большого, и из окон дома, в котором мы только что были, рвануло пламя и полетел всякий мусор. На карачках мы понеслись за дом, уходя с линии огня. Пулемет с дальнего поста чесал без остановки. Перепрыгнув через невысокий забор, столкнулся нос к носу с тремя противниками. То, что это противники, понял только тогда, когда упал от удара в грудь. Лежа на земле, поднял глаза – здоровенный мужик опускал приклад мосинки. Стоящий за его спиной второй боец навел на меня ствол карабина. Выстрел сзади, приглушенный глушителем. Человек, целившийся в меня, падает назад, не успев нажать спуск. Я, уже очухавшись, кувырком ухожу в сторону и стреляю, почти не глядя. В ответ раздается выстрел мосинской винтовки. Мой бок что-то сильно дергает и обжигает. Вскакиваю на ноги, стараясь не думать о ранении. Вот он – противник уже поднял оружие и дергает затвор. Отмечаю про себя: торопится, падла, значит, опасается. Наган выпал у меня из рук, когда я получил пулю. Взмахиваю ногой справа налево, попадаю в кончик ствола, винтовка противника отклоняется. Блин, как в бочине-то стреляет. Противник принимает мое предложение, бросает винтарь и выхватывает нож. Рэмбо хренов, целая сабля! Тяну с «разгрузки» свой. Нож мне выковали еще осенью в Ленинграде. Делали по моему эскизу. Не, вовсе не самурайский клинок. Двадцать сантиметров лезвие, толщина в районе гарды – шесть миллиметров, рукоять наборная, сделана под ладонь. Длина ножа – почти тридцать сантиметров – вполне достаточна. Заточка – с двух сторон. Гарда небольшая, но прикрывает пальцы в случае скольжения по клинку чужого ножа. И, самое главное, офигенный баланс. Метать можно как угодно – воткнется наверняка.

Клинки встретились, я довольно ловко парировал, одновременно смещаясь влево. Враг принял этот маневр и решил остановить. Его выпад я уже ждал. Пытаясь достать меня колющим ударом, этот Рэмбо вытянулся в струну. Чуть довернув корпус, легко пропускаю укол мимо и наношу режущий, снизу вверх в район предплечья. Рэмбо, выпустив нож и заорав во всю глотку, пытается отступить. Куда там – моя рука, возвращаясь после удара, находит его шею. Нож вошел по самую рукоятку. Тело предателя обмякло и завалилось вбок. Хотя ногами вражина еще подергивал.

Только сейчас я заметил, что третий – тот, что стоял в сторонке – лежит на земле, а на его спине сидит казах.

– Ай, красавец! – хлопнув для шутки в ладоши, проговорил Мурат. – Покажешь потом.

– Ага, давай из этой задницы вылезать, а? – я вытер пот с лица и скривился от боли. Да, до этого видно в шоке был, что ли?

– Мурат, эта сука мне шкурку попортила. Болит чего-то.

– Не было печали, – выматерился Мурат. – Эй, гнида, сколько вас здесь еще?

Я удивленно вытаращил глаза, но Мурат обращался к тому, на ком сидел. Живой, видимо.

– Пятеро у пулемета должны быть, – прохрипел тот.

– А что за пушка там шмаляет? – спросил я и присел на корточки. Пришлось стиснуть зубы – боль нарастала.

– Там немцы два