Фактор роста - Евгений Викторович Сурмин

А ещё минут пять Командир, стараясь не сорваться на сержанта Комодова, объяснял строителям, как нужно устраивать проверку автотранспорта, чтобы при трёх винтовках (Жук серьёзно недооценил огневую мощь поста) иметь хоть какие-то шансы задержать нарушителей и при этом остаться в живых.

Не успели отъехать от Снядово, остановились. Приехали. Машины остановились примерно за полкилометра от края аэродрома и Командир, доставая бинокли, кивнул Ивану приглашая его за собой.

— На, глянь. Интересно, что скажешь, — майор протянул один из биноклей Жуку и сам припал к окулярам.

Как понял Иван глянуть нужно было на технику, стоявшую под прикрытием двух аэродромных строений. То есть это она от наблюдателя со стороны границы была прикрыта, а вот ему и Командиру, расположившимся на небольшом взгорке, вид открывался как на ладони.

Левое строение — длинный одноэтажный дом с завалинкой и низко расположенными окнами, покрашенный не позднее чем весной этого года, был расположен фасадом к границе, а задом к Ивану. Вероятно, это было административное здание, и Жук быстренько забросал его гранатами, воспользовавшись отсутствием ставень и внезапностью. Уже было посадил на чердак пулемётчика, чтобы расстрелять метателей гранат, но вовремя мысленно плюнул — не его это дело.

Правое строение, обращённое к старшему сержанту глухой без окон стеной грязно-серого цвета, было, скорее всего, складом или ангаром. Но его штурмовать Иван не стал, переведя взгляд на автомобили.

Даже частично, и не сказать, что очень тщательно, накрытая брезентом автотехника вызывала уважение. Габаритами, мощными, не до конца прикрытыми чехлами, рифлеными покрышками и даже парочкой хромированных, блестящих, видимых, наверное, всем снайперам и корректировщикам до Варшавы включительно, бамперов.

Отдельно в рядок стояли приземистые машины хоть и накрытые брезентом, но с характерными выступами, которые безошибочно указывали знающему человеку на то, что под чехлом находится пулемёт или мелкокалиберная пушка. Те самые американские броневики, о которых говорил Командир.

Иван для гарантии пересчитал их второй раз. Точно, все семь штук тут. Это они конечно зря. Четыре броневика нужно расставить по углам периметра, окопать и хорошенечко замаскировать. А остальные три держать наготове, как мобильный резерв. А тут, случись что, пока они до пулемётов доберутся, постреляют как куропаток.

Как, кстати, тех двух бойцов, что держаться за винтовки, смотрят на нас и ничего не предпринимают. Будь тут командиром старший сержант Жуков то к нехорошим людям уже мчался бы броневик, а лучше два, для задержания и выяснения намерений. Почему сразу к нехорошим? Так типы, проводящие без согласования рекогносцировку его части, по определению хорошими быть не могут. А эти стоят смотрят, только что в носу не ковыряются, нет бы начкара вызвать. Что ты вообще без оптики с полукилометра разглядишь, оболтус?

А это что у нас там? Красивый мощный грузовик. Иностранный и, если судить по габаритам и колёсам, грузоподъемностью поболее ЗИС-3 будет. Какие-то рогульки наверху кунга, слишком короткие для радиоантенн. Может ума хватило их снять, а это стойки? Здравая мысль. Ладно потом узнаю. Главное стоит этот красавец совсем не укрытый, хотя и в середине ряда, Иван его вон даже не сразу заметил.

А это что такое рыжее промелькнуло? Ну-ка назад! Наведёмся, сфокусируемся.

— Какая же она красивая, — невольно вырвалось у Ивана.

Вероятно, интонация с какой была сказана эта фраза, чем-то серьёзно насторожила майора. Самойлов оторвался от разглядывания аэродрома и задумчиво посмотрел на своего старшего сержанта, продолжающего что-то высматривать в бинокль.

Хотя, что он там усмотрел было и так ясно, рыжее пятнышко, если присмотреться и знать, что искать, видно было даже невооружённым глазом.

Командир едва заметно вздохнул, война умеет только калечить людские судьбы.

— Привязываться к объектам своей ответственности я бы тебе категорически не советовал.

Но вместо того, чтоб козырнуть и ответить: «Понял, не буду!» Иван неожиданно заартачился.

— Почему? Я считаю…

Закончить фразу старший сержант Жуков не смог, на него практически в упор смотрел уже не старший товарищ и строгий, но справедливый начальник учебных курсов, а боевой командир десятки раз сам водивший разведывательно-диверсионные группы за линию фронта. На Ивана вдруг повеяло сгоревшим порохом и тёплой чуть сладковатой кровью. Вспомнились, не до конца понятые сразу, слова Макея о том, что кто-то носит форму, кто-то служит, а Командир продолжает воевать.

Шерсть на загривке Жука зашевелилась, и сержант непроизвольно вытянулся по стойке смирно, гонявшему три месяца новобранцев волчонку одним взглядом напомнил о его месте в стае.

— Старший сержант Жуков, слушай боевой приказ! В случае окружения и возникновения непосредственной угрозы взятия в плен, если шансов прорваться не будет, я, майор Самойлов начальник Информационного Центра ГУ ВВС РККА, приказываю… капитана Ивлева, лейтенанта Лапину, лейтенанта Рузманову ликвидировать.

Глава 19

Шерше ля фам

Ночь с 20 на 21 июня 1941 г. Окрестности города Свислочь

По причине крайнего нервного напряжения командир отдельного радиолокационного дивизиона ИЦ ГУ ВВС КА капитан Аркадий Фомин не мог уснуть, а от того ворочался на узкой койке и по старинной русской традиции размышлял: «Как он оказался там, где оказался? Кто в этом виноват? И что со всем этим делать?»

Выходило, что во всём виноваты женщины. Аркадий ещё не понял к добру или к худу произошедшие в его жизни изменения, за то совершенно точно знал с кого всё началось. С Людмилы Версоцкой.

Аркадий Фомин совсем ещё недавно старший лейтенант сам себе безусловно нравился. Высокий с симпатичным, а по мнению некоторых девушек, и волевым лицом. Не дурак, не грубиян и не лентяй. Любитель танцев, джаза и декламировать Есенина перед восхищённой публикой, особенно если публика представлена женским полом и в единственном числе.

И дёрнул его тогда чёрт пригласить на танец эту Версоцкую. Девушка, ну совсем не в его вкусе, раньше молчаливо пожирала его глазами издалека не решаясь подойти. Пожалел, блин. А после танцев устроила настоящую осаду по всем правилам фортификационного искусства. Конечно, его крепость держала и не такие осады, ничего бы и у неё не вышло, побегала и отстала.

Не учёл Аркадий одного, мама Люды была далеко не последний человек в Орле. Сначала его вызвали на дружескую беседу в комитет комсомола родного Заводского района. «Что ж ты хорошей девушке нервы треплешь? Обещал — женись!» — пожурили Аркадия старшие товарищи.

Ждать продолжения старший лейтенант Фомин не стал, и бросился за помощью к своему приятелю Альберту Глейму, служившему в штабе ПВО округа с просьбой направить его куда-нибудь подальше от города. Так