Космика: Падение с Земли 1-8 - Александр Владимирович Тюрин

закоротился. Раздался сильный щелчок, Кактус стукнулся оземь, запахло паленой кожей. Фикса шагнула через поверженное тело, однако не тут-то было. Вот за что я ценю К015 — он очухался, и, крутанувшись, сделал ей шикарную подсечку. Девушку бросило на поленья вглубь сарая.

Фикса вставала с непроницаемым лицом, а Кактус подступал к ней, нарочито играя искрами меж ладоней. Но все равно оставался заторможенным, будто вспоминал, какой собственно номер ему предстоит выкинуть. Когда К015 собрался снова показать свои способности, у меня неожиданно замельтешили темные пятна перед глазами. Мельтешня вскоре улеглась, но смотреть было уже нечего. Фикса оказалась почему-то сзади Кактуса, а он рухнул, кажется, от зверского удара в широкую шею.

Не ожидал я — экая К111 спецовка по рукопашному бою! И хоть в общем-то неудобно бить даму, решил поддержать осрамившегося товарища, которому явно стало не по себе. Я не нападал сзади, как последняя скотина, а подождал, пока Фикса повернется ко мне. Затем притворился, что упаду на руки и нанесу стригущий удар по нижнему уровню, однако же подскочил и в лучших традициях марсианской школы попробовал засадить в ухо. Я сделал нужные пол оборота, полюбовался, как выщелкивается моя нога и ботинок направляется на свидание с ее головой. Что было дальше — неясно. Пелена закрыла мои глаза, в ушах образовалась восковая пробка. И словно стайка пузырьков с щекотаньем прокатилась по мне. Щекотанье кончилось очень плачевным образом. Я успел приземлиться, почувствовать рецепторами кого-то сзади и получить по затылку. Тело оказалось слабее духа, поэтому наступило затмение мозга.

Когда оно прошло, во рту было полно щепочек, как у дятла, из носа натекла красная лужица — я понял, что спикировал мордой в пол, причем благодарить за это надо именно Фиксу. Она как раз довольно элегантно выходила в освободившийся навсегда дверной проем. Напоследок бросила кому-то из нас: “Слюни сам подберешь или ведерко подставить?” Вежливая Анима сообщила мне нешуточную силу пропущенного удара и оценила происшедшее, как легкое сотрясение мозга. После чего дала хороший совет: полежать в койке и принять соответствующие препараты. Действительно, лежу и вставать не хочется. А когда с большим скрипом поднялся, то меня стало шатать и кренить. Впрочем, я мог понаблюдать, как из положения “на четвереньках” выбирается Кактус. У него был не самый здоровый цвет лица, а в нетвердой руке кувыркался лазерный резак. Кореш мой явно забодал носом полено.

— Сегодня какое число? — попытался я отвлечь его. — Пятнадцатое, да?

— У кого как,— и переключился на свое, “наболевшее”. — Я ее порежу несильно, только немного постругаю. Потом обжарю вот этими вот руками. Если настроение поднимется, разрешу тебе приготовить из нее студень.

— Надежды юношей питают. Дорогой Кактус, старайся увеличивать промежуток между своими мыслями и делами. Студень из Фиксы не для нас, потому что мы на работе. С такими красочными эффектами мы просто рассекретим операцию, а, значит, завалим. Ты разве не понимаешь, что божественный ветер полетит не туда? Здесь на Грязи не принято сводить счеты столь серьезным оружием, мы же привлечем внимание всех их органов!

— Она и так нас заложит. — Кактус почиркал воздух плазменным резаком.

— Будь она агент Грязи, то сдала бы нас еще ночью, вялых и сонных. А вдруг она просто попала в эксперимент, стала мышкой белой? Допустим, местные мудрецы управляют ее поведением. Однако, совсем не обязательно, что они по совместительству выслеживают десантников с Космики.

— Да барракуда эта меня за живое задела!

— Скажи спасибо, что не за мертвое.

Кактуса пришлось гипнотизировать долго и упорно, но едва он немного расслабился, как во дворе подвалил к нему Вася и бесхитростно съездил по морде. Чтобы к Ксюше не приставал — так Финогенов ласково прозвал нашу изменницу.

Я испустил истошный ультра-вопль: “Терпи, Кактус!”. И тот, хоть позеленел, но выдержал. Впервые в жизни его пожалел. А когда я поднимался в дом, чтоб из окна пронаблюдать за траекторией Фиксы и Васи, то крыльцо вдруг заскользило под моими ногами и все мои килограммы рухнули к его подножию. Под торжествующий смех Кактуса, который, наконец, отвел душу. Спокойно, это не диверсия, а просто заскок в моей голове. Только откуда он, неужели опять озерники постарались? Пока я клеймил их словами, одно страшнее другого, напарник мой на радостях вписался за стол. Хотел человек заглотить деревенский вареник, слепленный к полднику бабкой. И вдруг я понял: кончается Кактус — схватился за живот, согнулся, закряхтел. Потом К015 стошнил и лишь этим спасся.

— Пельмень-сука — живой,— объяснил Кактус, вытерев губы,— знаешь, как запрыгал в животе? Здесь все с подвохом! Кругом мины. Свяжись с нашими в лесу, авось они чего-нибудь кумекают. Или я тут всех взорву и расстреляю со страха. Смешаю деревню с дерьмом, как самый жуткий агрессор.

Конечно, ему с пельменем просто показалось. За эту чушь спасибо тем товарищам, которые за забором. Однако, от моих объяснений К015 просто отмахнулся. А вообще-то мы с ним братья по разуму, то есть, два дурака.

Увы, связь с лесной группой не наладилась. Придется топать туда — так может и лучше, уж больно Кактус полыхает. Оставлю-ка его у палатки цветочки нюхать, а сам приступлю к основной работе вместе с Тумблером.

Но ерунда продолжалась и в пути. На околице у меня вдруг ботинки прилипли к грязи, а у Кактуса — морда к цветку. Моему товарищу понюхать, видишь ли, захотелось. Растение расстрелять пришлось. А грязь эту я едва сквизером разметал, чуть без ног не остался.

Из-за таких заскоков нервы совсем расстроились. Кругом эта поганая аура, которая все норовит нагадить в мозги. Благодаря ей самые безобидные вещи хищными кажутся, каждая травинка и былинка трепет вызывает. Однако, когда мы удалились метров на двести от проклятой деревни, ауральные волны немного подправились, и вероломные нападения прекратились. После чего я даже порадовался, что оказался в здешних местах. Даже Кактус разделил мои положительные эмоции, определенно одобрив экскурсию на Землю. И мне приятно, что он получил свой подарок после всяческих унижений. Впрочем, покажи мне здешний пейзаж заранее, по визору, я бы скривил презрительную физиономию и отвернулся играть в карты.